• Страница 4 из 5
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • »
Модератор форума: Аноним-анонимыч, Diamato  
Форум » ФРПГ » 10 Лордов » 10 Лордов: Игро-тема
10 Лордов: Игро-тема
Дата: Понедельник, 02.04.2018, 16:17 | Сообщение # 61

Полковник
загрузка наград ...

Сообщений: 2844
Почести: 234
Ход Дома Дарракарион

Трамис, Вичи-Холл

  Гонорию Сейеннна нашла в одной из гостинных обширного Вичи-Холла. Та в одиночестве сидела в кресле возле камина, грустно вглядываясь в картину, которую держала в руках. Сейенна улыбнулась. Лучшего момента быть не могло. Все таки, не зря она позаботилась о том, чтобы никто не помешал ей осуществить задуманное.
  — Леди Дарракарион, я как раз искала Вас! — весело начала Сейенна.
  Гонория полуобернулась в кресле и холодно посмотрела на нее, отложив картину в сторону. От одного вида семейного портрета этих выродков-Вичи Сейенне захотелось кого-то убить, но была хорошей актрисой и смогла скрыть гримасу отвращения.
  — Госпожа Вичи, и никак иначе! — с презрением ответила Гонория. Сейенне захотелось рассмеяться.
  "У нее хватает ума мне сейчас грубить? Она точно еще глупее своего сына..." подумала она, по-доброму улыбнувшись заигравшейся в трамишийку драконидке.
  — Простите, госпожа Вичи, — гораздо более уважительным тоном ответила Сейенна, садясь в кресло напротив Гонории, — Я не хотела Вас обидить.
  — То-то же, — все так же надменно ответила Гонория, — Что ты хотела?
  "Вот же карга...", пронеслось в голове у Сейенны, но, вместо того, чтобы высказать эту мысль, она попыталась изобразить на лице как можно больше сочувствия, которое смотрелось для того, кто ее не знает, очень даже ненаигранным.
  — Госпожа Вичи, я должна Вам сообщить, что... — она сделала короткую паузу, будто бы ей было неприятно говорить, что, конечно же, было ложью, — Что Ваша дочь, Мина, мертва.
  Гонория побледнела и холодный пот выступил к нее на лбу. Ей будто бы стало не хватать воздуха. По мере того, как шок и ужас отображались на ее лице, губы Сейенны все больше расплывались в довольной улыбке хищницы. Она уже не скрывала своих истинных эмоций.
  — Т-ты, тварь!.. — начала Гонория и попыталась вскочить с кресла, но ее руки тут же была прижата к нему как будто бы мгновенно перетекшей к ней Сейенной.
  — О, мне очень жаль, но нет, ее убила не я, — довольно проворковала Сейенна, — В отличии от твоего сынка.
  Гонория начала вырываться с еще большей яростью, но этим она лишь позабавила свою мучительницу. Юная драконидка держала ее слишком крепко для того, чтобы оставалась какая-то надежда на то, чтобы освободится, а потому, бывшей Морской Леди Трамиса оставалось только судорожно глотать воздух, как рыбе, выброшенной из воды.
  — Бедняжка Калеб, он так мучился. Хотя, — Сейенна сделала драматичную паузу, — Если бы он попал ко мне в руки раньше, страдал бы он гораздо дольше.
  Она наклонилась к Гонории так, чтобы та ощущала на себе ее дыхание, и прошептала на ухо:
  — Лорд Дарракарион разрешил убить тебя каким угодно способом, главное, чтобы это не привлекло внимания. Единственное, о чем он выразил сожаления, так это о том, что не сможет придушить тебя лично, — Сейенна усмехнулась, — Хотя, видимо, ты не настолько важна, чтобы он отвлекался от действительно важных дел, чтобы лично покончить с тобой.
  Ненависть и презрение в глазах Гонории уже сменились ужасом, а каждый вздох ей давался со все большим трудом.
  — Как жаль, что даже пытать тебя сейчас не получится, ты только быстрее умрешь, — продолжила Сейенна, — Эту ошибку я допустила с твоим сыном. Хотя, вдруг бы он выжил? — задумчиво сказала она в пустоту.
  Слезы покатились из глаз Гонории. Тем временем, Сейенна выпустила свою жертву, обошла кресло и, резко наклонив его, отправила Гонорию на пол, тут же заняв ее место.
  — Думаю, тебе будет лучше умирать именно так, — сказала молодая драконидка, беря в руки картину, которую несколько минут назад рассматривала Гонория, — В принципе, так и погибла твоя дочь. Она рассчитывала принять яд и умереть вальяжно рассевшись в кресле, но, видимо, немного не рассчитала дозу, а потому, умерла не сразу, успев еще покататься в судорогах по полу, — тем временем, она начала внимательнее вглядываться в изображенное на картине.
  Семейный портрет, по меркам Сейенны, был просто безвкусным, слишком неестественно смотрелось на нем все, от слишком богатой одежды до идиотских выражений лица. А если учесть, насколько мерзки были ей все изображенные на нем, начиная от старого патриция Вичи и заканчивая все еще молодой на полотне Гонории, то картина казалась ну просто отвратительной.
  — Видимо, единственным более-менее достойно умершим в твоей семье был твой пасынок, если можно так выразиться. Хотя, — сказала Сейенна с ехидством, — думаю, и он ползал в ногах у Чена Пака. Эх, — грустно вздохнула она, — думаю, этот иноземный завоеватель был достойным человеком. Как же нам с лордом Эйенаром жаль, что не вышло лично поблагодарить за отрубленную этой дряни голову... Кстати, а ведь его голова все еще насажена на пику рядом с Твердыней, не забавно ли?
  Сейенна рассмеялась и встала с кресла. Гонория же впилась взглядом в ту картину, что она держала в руках. Сейенна улыбнулась.
  — Ой, это же память о твоей семье, да? — спросила она.
  Легкое движение руки — и портрет отправился в камин. Упав на горячие угли, тот моментально вспыхнул. Гонория смогла издать только сдавленный стон.
  — Прости, но я специально. Ладно, я бы еще понаблюдала за твоей смертью, но мне что-то стало скучно. Потому, — она направилась к выходу, — пойду-ка я лучше прогуляюсь. Слуг я разогнала, потому, найдут тебя не скоро. Что же, у тебя есть шанс подумать в одиночестве о своей семейке. Можешь попробовать спасти свой драгоценный семейный портрет, или доползти до окна и посмотреть на то, что осталось от пасынка. Мне это уже безразлично. Удачи! — издевательски сказала она через плечо и вышла, закрыв снаружи дверь на ключ. На всякий случай.




Трамис, Морской Дворец

  Когда Сейенна только переступила порог Морского Дворца, она ощутила что-то неладное. Ей было уже не впервой возвращаться с совещания в Урракс-Холле только с утра, когда Эйелеонора все еще спала, и она, конечно же, всегда волновалась из-за того, что приходилось оставлять ее надолго одну. Но сейчас, ее мучило какое-то особенно нехорошее предчувствие. Как можно скорее, не взирая на то, как нелепо она может при этом выглядеть, она пронеслась по лестницам и корридам к их комнате.
  Зайдя внутрь, она поняла, что предчувствие ее не подвело. Эйелеонора сидела на кровати, закутанная в уже сползшее с нее одеяло, и, обхватив руками колени, тихо всхлипывала. Увидев Сейенну, она толко развернула к ней свое красное от слез, но все еще такое прекрасное, будто бы молча умоляя о помощи. Сейенна молча подошла к ней, и, присев на кровать у нее за спиной, обняла обеими руками.
  — Не плачь, Эйли. Все будет хорошо.
  — Сейенна... Почему все они погибли? — все еще содрогаясь в рыданиях спросила ее подруга.
  Плохо. С момента гибели дарракарийского флота в битве при Трамисе Эйелеонора все чаще впадала в печаль и отчаяние. Гибель друзей, знакомых и родных очень тяжело ударила по ней. Сейенна пыталась помогать, как могла, но, уберечь подругу от таких внезапных приступов было выше ее сил. В такие моменты, она могла просто быть рядом.
  Хуже того. Даже гибель никчемной трамишийской родни стала для Эйелеоноры горем, хотя Сейенна все равно понимала, что поступила правильно. Им никак нельзя было позволить жить. Эйелеонора их простила, но Сейенна — нет. Тем более, Архонт назвал само их существование нежелательным в текущей обстановке.
  — Эйли, — сказала она, прижимая девушку к себе, — Не думай об этом, все будет хорошо, слышишь? Это все не навсегда.
  — Люцерис... — начала было Эйелеонора, но, очередной приступ рыдания ненадолго прервал ее.
  Сейенна вздохнула. Не выпуская Эйелеонору ни на мгновение, она провела рядом с ней несколько часов, все время успокаивая, пока ее сдавленные рыдания не прекратились. И даже после того, как она смогла, наконец, уложить ее спать, Сейенна не отходила от нее ни на шаг. Сейчас для нее важнее всего было сделать так, чтобы ее любимая снова улыбалась. А месть врагам можно оставить на потом.




Трамис, Вичи-Холл

  Все светские мероприятия превратились сейчас для Белл в пытку. Трамишийские матроны, и раньше не сильно дружелюбно к ней настроенные, теперь просто изгнали ее из своего круга, благодаря внешности считая ее мерзкой пособницей оккупантов, укравших их золотую свободу. По крайней мере, именно это читалось на их лицах, когда она пыталась с ними заговорить. Потому, очередное посещение театральной постановки заставило ее испытать разочарование.
  Страх же она испытала, когда увидела слуг, столпившихся у входа Вичи-Холла и ринувшихся к ней, как только она вышла из кареты. Она, в свою очередь, немедленно бросилась к ним.
  — Что случилось? — растерянно спросила она.
  — Госпожа Белл, они... — начала было одна из горничных, но, глядя на то, как изменилось лицо Белл, осеклась.
  Хозяйка же Вичи-Холла, по крайней мере, номинальная, застыла в ужасе, боковым зрением заметив черно-красную карету, стоящую рядом. Карету в цветах Дарракарионов.
  Не обращая внимания на слуг, она, пошатываясь из-за головокружения, добрела до входа, и, все так же, побрела наверх, остановившись только у двери комнаты Мари. В ней еще горел огонек надежды на то, что их там не будет. Огонек ложной надежды.
  Открыв дверь, она увидела Мари, ее Мари, стоящую посреди комнаты и, с серьезностью двухлетнего ребенка, что-то рассказывающей и бурно при этом жестикулирующей. Ее внимательная слушательница, сидела перед Мари на коленях, заколов подол платья почти у пояса чтобы, видимо, не стереть ее о ковер, и, поддерживая юного оратора двумя руками, с искренним интересом внимала каждому слову. Эйелеонора Дарракарион. Эта странная и истеричная особа вызывала у Белл недоумение с самого своего появления на Трамисе. Чего только стоили ее постоянные расспросы о том, хорошо ли здесь Белл и предложения вместе сбежать в Дарракарию. Но, если Эйелеонора ей была просто непонятна, то другая драконидка, присутствующая в комнате, ее пугала.
  — Здравствуй, Белл, — с улыбкой на губах поздоровалась с ней Сейенна Бейернериен, рассевшаяся в кресле напротив входа, перекинув ноги через подлокотник.
  — Мама! — радостно выкрикнула Мари и замахала ручками в воздухе.
  Что сказала Эйелеонора, Белл не слышала, так как мир начал чернеть перед глазами и только усилие воли помогло ей не упасть в обморок.
  — Эйелеонора, — с улыбкой произнесла Сейенна, — Я думаю, было бы очень хорошо, если бы ты погулялась с Мари по саду. Все таки, ребенку нужен просто. Думаю, никто не будет против?
  В ответ на вопросительный взгляд Эйелеоноры, Белл смогла только механически кивнуть. После этого, драконидка подхватила смеющуюся девочку на руки и, сама хохоча, покинула комнату, укусив явно довольную этим малышку губами за ухо.
  Белл же Сейенна поманила к себе движением пальца, все так же улыбаясь. С трудом, на ватных ногах, она дошла до центра комнаты, а дальшей просто рухнула на колени.
  — Сейенна, пожалуйста... Что угодно, делай со мной что угодно, но не надо... Мари... — мольба Белл перешла в плачь.
  Ее мучительница же легким движением убрала ноги с быльца кресла и, встав, направилась к ней. От страха Белл закрыла глаза, готовясь принять свою судьбу.
  Внезапно, она ощутила теплые нежные пальцы у себя на подбородке, мягко, но настойчиво, призывающие сначала или поднять лицо вверх, или подняться. Встав с колен и открыв глаза, она увидела, что стоит лицом к лицу с Сейенной, почти прижавшись к ней.
  — Белл, почему ты решила, что я хочу сделать с тобой что-то... плохое? — все так же улыбаясь сказала Сейенна в то время, как ее руки мягко скользнули Белл на талию.
  Страх не позволил Белл отстраниться. Глядя на Сейенну снизу вверх, даже на таком на таком близком расстоянии, она не могла заметить ни одного недостатка в ее совершенном лице. Белл почувствовала, как кровь прилила к ее лицу. Головокружение, вызванное сначала страхом, усилилось из-за запаха волос Сейенны и ее прикосновений, и Белл, возможно, упала бы, если бы не нежная хватка драконидки.
  — Я... — наконец-то, нерешительно начала она, — Когда умер Калеб, я видела, как ты выходила в ту ночь из его комнаты, а потом...
  Сейенна кивнула, призывая продолжать. Ей было очевидно, что Белл может сказать кое-что еще.
  — А потом, Гонория... Когда она умерла, мы с Мари были за городом, но слуги сказали мне, что ты их отправила из Вичи-Холла. А потом, Гонорию нашли мертвой. И...
  — Хорошо, Белл, — прервала ее Сейенна, — Но даже если это сделала я, ты думаешь, я бы стала наказывать жертву?
  Белл не могла ответить, все так же, со смесью благоговения, страха и непонимания глядя в ее прекрасные глаза. Пальцы же Сейенны принялись перебирать складки платья у нее на талии.
  — Ты же сообразительная, я думаю, ты догадалась о том, чем они занимались и чему поклонялись? А главное — как, да?
  Белл смогла только кивнуть. В ответ, Сейенна прильнула еще ближе к ней, а ее руки сомкнулись у Белл за спиной.
  — Они получили по заслугам, Белл. Не жалей их. То, что тебя отдали им в руки, — сказала Сейенна с явным презрениям и отвращением в голосе, — еще не повод их любить. Пойми это, глупышка, — в ее голосе появились сострадание и теплота.
  Правая рука Сейенны скользнула по телу Белл вверх для того, чтобы, в конце концов, ее указательный палец, проскользив по шее, не оказался у Белл на губах, как бы призывая ее к молчанию.
  — А вот твои догадки, надеюсь, останутся при тебе. Я очень не хочу, чтобы они расстроили Эйелеонору. Хорошо? — Ее дыхание нежно скользило по коже Белл. Не имея силы воли даже для того, чтобы кивнуть, она была сейчас согласна на что угодно. Видимо, Сейенна это поняла.
  — Вот и славно, — подтвердила она и, на мгновение прижавшись к Белл, все так же быстро, и вместе с тем — плавно от нее отстранилась, — Думаю, Эйелеонора будет рада нас видеть. Идем к ней, — сказала она, уже выходя из комнаты.
  Белл же все еще пыталась выровнять сбившееся дыхание. "Что это, было, черт возьми?" подумала она.
  "Черт возьми, это было слишком легко", подумала Сейенна.




Трамис, Урракс-Холл

  Урракс перевел дыхание после после последней, пятой, стычки и отбросил в сторону два деревянных меча, которыми сражался. Его противник куда более бережно опустил деревянные же меч и кинжал на мраморный пол. Устраивать драку посреди бального зала это, можно сказать, совсем не типичное поведение на Трамисе, но, к счастью, Урракс был драконидом и хотя ему нравилось кое-что на этом острове, со мнением местных напыщенных патрициев он считался крайне редко, и то, когда из этого можно было извлечь выгоду. Для него было гораздо важнее мнение других. Он поднял взгляд на галерею.
  Оррина только ели заметно подмигнула ему. Он проиграл четыре боя из пяти, а его жена все равно молча подала ему знакомый с детства знак о том, что он сражался неплохо, вместо того, чтобы скорчить какую-нибудь рожицу или подразнить как-то иначе? Урракс, конечно, не был лучшим бойцом Дарракарии, но и среди худших не числился. А это значит, что тот, кто его настолько превосходит, по праву может считаться отличным бойцом. Но, на грозного воина его противник походил мало.
  Выше среднего роста, худощавый, с серыми глазами, каштановыми волосами и узким лицом, покрытым трехдневной щетиной. И, если привести его в порядок, по человеческим меркам, его можно было бы даже счесть красивым. Хотя, поскольку идеал красоты Урракса только-только покинул терассу и направлялся к себе, он бы с этим мнением точно не согласился.
  Так или иначе, этот человек заслуживал пристального внимания. И не только из-за своих выдающихся навыков обращения с мечем.
  Немного отойдя от первоначального напряжения, Урракси присел за столик, принесенный в зал как раз для отдыха после боя, и, налив себе и своему противнику воды с лимоном, ибо только полный идиот будет пить вино сразу после боя, широким жестом пригласил его занять место напротив себя.
  — Славную же ты трепку мне задал, — сказал Урракс после первого глотка. Воистину, ничего не утоляет жажду лучше холодного лимонада...
  — Вы тоже неплохо сражались, господин посол.
  Драконид усмехнулся. Обе его догадки косвенно подтвердились в этот момент.
  — Тебе стоит сразиться с моим братом, если он все еще жив, думаю, это был бы интересный бой. Как тебя зовут?
  — Дарак, господин.
  В том, как он это сказал, не было того предыхания, с которым человек обычно представляет себя. Имя, конечно же, не было настоящим, от Ураакса не укрылся и некий оммаж в отношении его Дома. Как не парадоксально, это его даже не разозлило.
  — Дарак, значит. Славно, — Урракс снова насладился вкусом бесподобного в таких случаях напитка, а затем, продолжил, — Знаешь, Дарак, ты весьма интересная личность. Одним из первых явился записаться добровольцем, показал себя отличным бойцом. И, когда мне начали рекомендовать твою кандидатуру на звание сержанта, я просто не мог не попробовать выяснить о тебе хоть что-то.
  Надо отдать ему должное, Дарак лишь немного побледнел. Урракс, тем временем, продолжил.
  — Очень похожего человека подозревали в убийстве патриция Джона О'Руза, младшего брата нынешнего главы этого семейства. Причем, убит он был весьма жестоко, просто изрубив на куски. Жестоко по трамишийским меркам, конечно. Можешь что-то по этому поводу сказать?
  На лице Дарака сначала появилась гримаса отвращения, но он тут же спрятал ее за грустной улыбкой.
  — Ну, раз Вы все и так знаете, смысл мне что-то еще говорить? Тем более, — он кивнул в сторону Урракса, — там, за спинкой стула, подвешен меч. Хорошо приготовились. Когда сюда вломится стража?
  — Ничто не мешает тебе опрокинуть на меня стол, раскроить мне голову тем же стулом и, разбив окно, попытаться скрыться, — Урракс, наконец-то, отставил в сторону лимонад и, сложив руки домиком, посмотрел на Дарака, — Как видишь, мы в равном положении. Так вот, я хочу знать, зачем ты его убил.
  Убийца несколько секунд молчал, а потом, вздохнув, принялся говорить.
  — Начну издалека. Там, в трущобах, где живут свободные, я состоял в одной... банде, — сказал он после некоторой заминки, — И, как выяснилось за несколько лет, убивать я умел гораздо лучше других. Потому, шесть лет назад, когда к нашему главарю обратился слуга одного из патрициев и сказал, что ему нужен боец, тот сразу же указал на меня. Я думаю, что вы уже поняли, что этим патрицием был Джон О'Руз?
  Урракс молча кивнул, как бы призывая Дарака продолжить рассказ.
  — По началу, я не особо хотел иметь дело с кем либо из патрициев, тем более, что это походило на какую-то их злую шутку, но решил хотя бы выслушать, что ему от меня нужно. Как оказалось, среди них началось увлечение дуэлями. А О'Руз, решив, что он умнее всех, решил выставлять вместо себя какого-то головореза. То есть, меня.
  — И ты начал убивать его врагов?
  Дарак довольно усмехнулся.
  — Конечно же! Тем более, что О'Руз обещал мне хорошие деньги за каждый бой. На них я бы мог вытащить из квартала свободных себя и... — он запнулся, но затем быстро продолжил, — Так или иначе, первого патриция я убил спустя два дня. Это был напыщенный жирный баран из Вичи. Заколол его, как свинью. О'Руз сразу же выдал мне часть денег, обещая остальное заплатить потом. Я был не против, я мог убивать патрициев! Через неделю, я убил второго, просто превратив его в решето, потом третьего...
  Он посмотрел в окно.
  — У десятого хватило ума нанять кого-то вместо себя. Молодого парня из Морской Пехоты. Не знаю, почему он согласился. Не знаю... Он был хорош, но я был лучше. Его я убил быстро, просто перерезав горло. После этого до меня дошло, что с патрициями и богачами я драться больше не буду. Все они к тому времени сообразили, что гораздо веселее смотреть, как другие убивают друг друга вместо них из-за оскорблений, которые он друг дуруг наносят. Они всегда так делают. Они веселятся, а кто-то умирает. И я решил завязать.
  — А О'Руз решил тебе не платить, — продолжил его мысль Урракс.
  — Да. Сказал, что если я за него больше не дерусь, то он мне больше ничего не должен, меня не знает и велел охране вышвырнуть меня из его дома.
  — Думаю, он бы тебе все равно не заплатил, а просто ждал бы, пока на очередной дуэли ты не проиграешь, — высказал свое предположение Урракс.
  Дарак оскалился.
  — Плевать. Так или иначе, после того, что сделал О'Руз, я решил забрать свои деньги. Следил, выжидал, и когда он куда-то уехал со своими дружками, я влез в его дом через окно. Думал, обворую его и уйду. Но когда я оказался в его комнате на втором этаже, я услышал что-то внизу. Подобные звуки я слышал в детстве...
  Если до этого Дарак выглядел сравнительно спокойным, то сейчас его начало трясти от злобы.
  — Я спустился вниз. В гостиной, они сидели вокруг кровью нарисованной на полу звезды и молились кому-то. Один из них заметил меня, О'Руз обернулся и начал кричать. Сначала я хотел выяснить у него, что они делают, зачем, зачем это вообще, но потом, начал просто его рубить. Я рубил, пока он не прекратил двигаться, а потом продолжил его рубить... Когда я пришел в себя, — начал он после небольшой паузы, — все его дружки уже разбежались, но стража еще не появилась. Не знаю, почему.
  — Не стали сразу звать стражу, так как не хотели привлекать внимание к своему "Культу", — пояснил Урракс.
  — Наверное. Так или иначе, я испугался, быстро набил свою сумку всем тем, что мне показалось ценным и что в нее влезло, и ушел через крышу. На некоторых вещах, которые я взял, были какие-то странные письмена, и я вышвырнул их в море, а остальное продал. Стража меня даже не искала. Только какие-то люди Калеба Вичи. Но я залег на дно и они меня не достали, а потом, и забыли обо мне.
  — Он был Верховным Жрецом этого культа. И, так или иначе, он теперь мертв. Скажи, — осторожно начал Урракс, — почему ты так ненавидишь всех патрициев, да и саму Республику?
  — Могу я пока не отвечать? Я... Я не хочу сейчас вспоминать, — подавленно ответил Дарак.
Урракс кивнул. А Дарак, видимо, набравшись смелости, задал вопрос.
  — Скажите, вы ведь хотите их всех уничтожить, да? Патрициев?
  — Ты явно не дурак. Да, рано или поздно.
  — Тогда... — Дарак замялся, — Тогда, отдадите мне патриция О'Брайана? Я хочу его сам убить.
  — Даже не буду спрашивать, почему. Будет возможность — я отдам его тебе. Слово драконида. И да, — сказал Урракс, снимая со спинки стула тот самый меч, — зачем я, собственно, его и принес. Он принадлежал Лорду Моря, но, видимо, тот несколько лет не вынимал его из ножен, потому, пришлось долго приводить его в нормальное состояние. Думаю, сейчас у него будет более достойный владелец, — с этими словами, он протянул клинок Дараку.
  Тот сразу принялся изучать меч. Украшений из золота, серебра и драгоценных камней на одном только эфесе хватило бы для того, чтобы купить дом где-то на отшибе, а может быть, и торговый корабль. А ведь были еще ножны, золотые или позолоченные, покрытые накладками в форме трамишийских орлов, кораблей и колесниц. В руках у Дарака оказалось целое состояние.
  — Конечно, оттделка слишком кичливая и безвкусная, но, сам клинок неплохой. Так или иначе, что-то такое неплохо подойдет новому капитану гвардии Трамиса.
  — Капитана?..
  — А почему нет? Тем более, ты более пяти лет прятался от людей Вичи в трущобах. И ты ведь явно был не одинок?
  — Там далеко не все любят весь этот сброд из высшего общества, потому, я нашел себе товарищей.
  — Вот и решено. Такие люди нам нужны. Помоги нам их. А пока, нужно подыскать вам жилье и записать тебя в граждане. Имеешь на примете какую-то фамилию?
  Дарак кивнул.
  — Тогда, осталось последнее, — сказал Урракс, — Выпей уже этот чертов лимонад, и сразимся еще несколько раз. Я жажду реванша!




Лоддир, гавань Тир-Лизиума

  Ничто уже не напоминало о том, что всего несколько дней назад здесь шла отчаянная битва, корабли отчаянно таранили друг друга, войны штурмовали береговые укрепления, а моряки умирали и убивали друг друга в абордажных боях. И вот, флот снова, как ни в чем не бывало, готовился к новому плаванию. И предстоящему бою. Суда одно за другим покидали тихий залив Тир-Лизиума, на берегу копошились воины и прислуга, но никто не решался побеспокоить две фигуры, видневшиеся на одной из пребрежных скал. И это было к лучшему. Архонт перевел взгляд на с кораблей на своего внука.
  Стоявший на камне, как на постаменте, Эйетрокс не смотрел ни флот, которым ему предстояло командовать, ни даже на море, которое ему предстояло с ним пересечь. Его взгляд был направлен туда, где располагалась скрываемая лоддирскими горами и бескрайними морскими просторами Клык-Крепость, в этом Архонт был уверен. Наверное, сейчас по направлению взгляда Эйетрокса можно было определять стороны света. Сейчас, в драконидской форме, с оплечьем, чей узор четко указывал на звание стратига, он был подобен статуе героического драконидского военачальника минувших дней. Может быть, Эйетрокс и был слишком молод для этого звания, но, только он мог командовать всеми, драконидами, даракарийцами, дагранцами и трамишийцами. Тем более, поскольку изготавливать что-то иное не было времени, то Архонт просто передал внуку свои инсигнии, которые подошли ему как нельзя лучше. Отогнав мысли о том, что Эйетрокс может никогда и не получить свои собственные, Архонт прервал тягостное молчание.
  — Эйетрокс, план ты знаешь. Главное, не теряй голову.
  — В бою я всегда хладнокровен. Не думаю, что сейчас это качество меня подведет, — ответил его внук, в мгновение переставший казаться неподвижным изваянием, — К тому же, план атаки отчасти мой. Уж кому, как не мне, знать, как его осуществить. Хотя, барон Вичи о нем высказался, как о безумном.
  Архонт лишь усмехнулся. Тот разговор с бароном он помнил очень хорошо. Марвин Вичи показал себя как умный и отважный человек, а его помощь была незаменимой. Но, некоторых вещей о драконидах он не понимал, и, наверное, понять не мог.
  — Там, где человек видит шансы один к десяти, драконид должен атаковать. А когда на кону стоит будущее Народа...
  — ...Не стоит даже думать о том, стоит ли его защищать, — закончил за него Эйетрокс, — К тому же, эти жалкие варвары из Нефритовой Империи, сами того не желая, подсказали мне очень хорошую идею, как с ними совладать. Пускай таких громких средств, как у них, у нас и нет, но это не помешает задать им жару.
  — Я в этом не сомневаюсь. Тем более, что ты будешь не один. Тебе есть, на кого опереться и с кем посоветоваться, — Эйенар вздохнул, — На совещании это говорить было бы не совсем уместно, после — было слишком много хлопот, потому, скажу сейчас. Эйетрокс, используй опыт анонаварха Мейерката. Он и сам признает, что управление торговым флотом не сделало из него грозного флотоводца, но думаю, ты и сам понял, что в управлении кораблями он — незаменим.
  — Да. Мне всего лишь нужно сказать, что делать, а Мейеркат Сильвирион организует все. К тому же, план ему известен, потому, анонаварх вполне справится и сам, без меня.
  Говоря эти слова, Эйетрокс выглядел отрешенным от мира, будто бы его судьба больше его не волновала. Архонт нахмурился.
  — Эйетрокс, для всего флота ты — символ. Для драконид ты тот, кто когда-то возглавит Расу, для дарракарийцев — их будущий правитель, для легиона Секстум — ты наследник лорда Дарракариона, а для молодых трамишийских солдат и офицеров ты не столько их генерал, сколько живой бог войны, на которого они ровняются и пытаются походить. Потому, без тебя ничего не получится. Не забывай об этом. Как и помни то, что главная твоя задача — не месть, а защита нашего будущего.
  В ответ, Эйетрокс на мгновение снова посмотрел в сторону Дарракарии, и затем перевел усталый взгляд на Архонта.
  — Будущего, которое сейчас защищают стены Светлого Дола. Тогда, я постараюсь выжить, — сказал он с улыбкой, нечастой гостьей на его лице, — Но все же, я должен кое-что тебе вернуть перед отплытием, — с этими словами он, спрыгнув с камня, одним движением отстегнул от пояса ножны с фамильным мечем, и двумя руками протянул их лорду Дарракариону, — Думаю, у тебя Соратник будет в большей сохранности. Ведь кто знает, что случится с нами?
  Архонт опешил. Этот клинок он помнил с детства, когда его еще носил его дядя, затем — приемный отец. А в шестнадцать лет уже он сам стал его владельцем. Сколько же битв и стычек он прошел вместе с Соратником, сколько раз всматривался в его покрытый странными узорами клинок, может быть, металлический, а может быть и нет. Меч, по одной версии выкованный первым лордом Дарракарионом, а по другой — созданный там, на Родине, во мгле веков и тысячелетий. В словах Эйетрокса была доля истины. И все же...
  Архонт протянул Соратник обратно его законному владельцу.
  — Мне он не пригодится, а тебе он может быть полезен. К тому же, если вы проиграете и Дарракария падет, кому будет нужна старая фамильная реликвия?
  Мгновение удивленный Эйетрокс медлил, а затем — только быстро кивнул. Возможно, от хотел сказать что-то еще, но, в этот момент, из-за спины Архонта раздался голос посыльного.
  — Ваше Превосходительство, мы готовы отчаливать.
Архонт только улыбнулся.
  — Что же, до встречи в Дарракарии, внук мой! — сказал он салютуя новоиспеченному стратигу.
  — До встречи! — только и смог ответить Эйетрокс, отсалютовав в ответ, и направился к уже ожидающей его лодке. Архонт лишь молча провожал его взглядом. Когда он смотрел на то, как лодка с его внуком уходила вдаль, чтобы пристать, наконец, к флагману Эйетрокса, "Карающей", беспокойство в его сердце сменялось уверенностью в успехе.
  — Пускай Император, боги и демоны благоволят тебе, Эйетрокс, — сказал он, и легко, несмотря на прожитые годы, спустился вниз со скалы. Его внук и наследник и отправился на защиту Дарракарии первым, и Архонту нельзя было медлить с тем, чтобы отправится следом за ним. А потому, все дела на Лоддире нужно было решить как можно скорее.


Сообщение отредактировал Ардо - Среда, 02.05.2018, 01:28
[ NL ]
Дата: Понедельник, 02.04.2018, 16:19 | Сообщение # 62

Полковник
загрузка наград ...

Сообщений: 2844
Почести: 234
Лоддир, к северу от Тир-Лизиума

  Архонту никогда не нравились чересчур богатые облачения, которыми предпочитала подчеркивать свое положения местная знать, от дагранских лордов и баронов до трамишийских патрициев. Дракониды же предпочитали одеждой лишь подчеркивать свою естественную красоту. Но, дабы произвести впечатление на людей, все средства были хороши. А дикие народы роскошь ценили даже больше, чем дагранцы. Потому, сейчас тяжелый черный бархатный плащ с алым подбоем на его плечах скрепляла внушительная серебряная цепочка, на одном из плечей переходящая в серебряный же массивный наплечник в форме головы дракона с рубиновыми глазами, а меч и парный к нему кинжал покоились в багато украшенных ножнах. Одежду его так же покрывало богатое шитье серебряными нитями. Достаточно богато, чтобы произвести впечатление. Сопровождающие его дракониды-знаменосцы с флагами Дарракарии и Дома Дарракарион выглядели не менее богато. И вся эта роскошь была бы выставлена напоказ впустую, если бы не показавшаяся из лесу процессия.
  Видимо, заметив, что лорд Дарракарион не взял с собой излишней охраны, лоддирские вожди и жрецы решили точно так же не брать с собой своих дружинников, чтобы не нагнетать обстановку на переговорах. И все же, их было в несколько раз больше архонтской свиты, а потому, правитель Дарракарии, ни секунды не медля, в одиночку направился к ним навстречу. Лоддирцы на мгновение замерли, не понимая, как реагировать, но почти сразуже и из их числа вышла одинокая фигура и зашагала навстречу Архонту.
  Встретившись примерно на половине расстояния, отделявшего две группы друг от друга, они мгновение рассматривали друг друга. Лоддирец был высок, но все еще ниже Архонта, но гораздо более массивным. Не смотря на уже преклонный возраст, о котором свидетельствовали седые волосы, собранные в косы и побелевшая борода, он все еще выглядел сильным и передвигался с некой грацией. Хотя погода была достаточно теплой, он был плотно закутан в меха, то ли потому, что в его родных горах в это время года было значительно холоднее, то ли для того, чтобы продемонстрировать свой достаток. Второй цели точно служили богатая инкрустация оружия и доспехов, а так же грубые золотые украшения, изредка перемежающиеся чем-то дагранским.
  — Я — Гириовокс, сын Гвериокса, пен гвиндов. А кто ты, дагранец, и зачем ты прибыл сюда? — прервал молчание дикарь.
  — Я — не дагранец, я драконид, лорд Эйенар из Дома Дарракарион, Архонт Дарракарии и правитель Трамиса. А прибыл я для того, чтобы с вами договорится.
  Гвириокс на мгновение замялся.
  — О чем ты хочешь с нами говорить?
  Эйенар усмехнулся.
  — Ты и сам знаешь, Гириовокс. Я думаю, ты уже понял, что теперь, по законам Дагранской Империи, я владею Лоддиром, и повлиять на это вы уже не сможете. А потому, нам нужно решать то, как мы будем жить дальше.
  Хотя их разговор не могли слышать ни дракониды, ни лоддирцы, в стане вождей уже начиналось какое-то волнение, центром которого был высокий седоволосый старик в бесформенном балахоне.
  — Майеотиксису не нравится даже сам факт нашего разговора, верно? — заметил Эйенар.
  — Он призывает избегать всех встреч с вами, кроме встреч на поле боя, — он помедлил, а затем, продолжил, — Но я думаю, что мы должны говорить.
  — Правильное решение, Гириовокс. Тем более, у нас есть, что обсудить.
  — Что ты от нас хочешь? — настороженно спросил вождь.
  — Чего? В первую очередь, того, чтобы мне не пришлось боятся того, что вы решите ударить в спину моим войскам на Лоддире. К тому же, пришедшие с запада люди вам не друзья, о чем они вам успели заявить, верно?
  Гриовокс кивнул.
  — Ну, а далее, мне нужны воины, чтобы обеспечить нашу победу на континенте, — продолжил лорд Дарракарион.
  Гриовокс насторожился, в его позе появился боевой задор.
  — Я хочу дружить и торговать с дагранцами, но я не подчинюсь вам!
  Архонт вздохнул.
  — Гвириокс, хочешь ты того или нет, но император Даграна считает Лоддир своим. Потому, после победы, острову придется признать его власть, если он не признает мою. Вы не смогли сбросить в море даже Гракхусов, что же вы сможете противопоставить легионам Даграна? А о том, что с вами сделают войска Нефритовой Империи, ты знаешь и сам.
  Взгляд Гвириоксиса мгновенно потускнел.
  — Тогда, — грустно начал он, — Раз все уже решено без нас, почему бы нам всем не умереть прямо сейчас, как лоддирцам, а не жить, как дагранским псам?
  — Дорогой Гвириоксис, не все так плохо. Как ты мог заметить, я — не дагранец, и не хочу иных принуждать становится ими. Хотите жить по своим законам и обычаям — живите, но признать мою власть, хотя бы для виду, вам придется. Но, я не прошу это сделать, ничего вам не предложив взамен.
  — А что ты нам предлагаешь взамен? — насторожено спросил пен.
  — Путь в мир. Живя так, как вы живете сейчас, в изоляции, вы не спасетесь от того, чтобы исчезнуть. Сколько ваших сыновей и дочерей уже предпочли уйти под власть Гракхусов? Вы не умеете строить большие корабли и дома из камня, а ваши поля не дают такого урожая, как поля дагранцев. Измени это. Если вы, лоддирцы, признаете мою власть, я пришлю к вам учителей и строителей, которые изменят ваш край. Конечно, я не буду прогонять уже поселившихся здесь дагранских крестьян, но, вам ведь хватает и ваших нынешних земель на севере острова и в горах, где вы сможете жить так, как захотите сами, не подчиняясь дагранским законам. Возможно, — Архонт усмехнулся, — там, на севере, у вас появятся и свои, лоддирские города. Кто знает?
  Гвириокс слушал его, как заколдованный, жадно ловя каждое слово.
  — Но, сначала, нам нужна победа, — закончил свою речь лорд Дарракарион.
  — Мне нравится то, что ты говоришь, но, — Гвириокс посмотрел на собравшихся вождей через плече, — я не знаю, как к этому отнесутся остальные.
  — Я верю в то, что ты сможешь их убедить. Вы не потеряете от этого ничего, но, в будущем, только выиграете. У вас есть, что предложить миру, и вы многое сможете получить взамен. Тем более, ты ведь позовешь горячие головы в святой поход ради мести на континент, откуда когда-то давно приплыли ваши предки. Какой способ почтить их память будет лучше?
  Гвириокс усмехнулся, уловив, что получил оружие против Майеотиксиса, которым сможет побить его на его же поле.
  — К тому же, если ты примешь мое предложение, ты можешь рассчитывать на мою помощь.
  Гвириоксис кивнул, но затем, настороженно спросил:
  — А что делать с мальчишкой из Гракхусов?
  Лорд Дарракарион ответил всего после нескольких мгновений раздумий.
  — Если вам хочется его крови, чтож, можете его убить. Если же нет, передайте мне.
  Гвириокс снова кивнул.
  — Я подумаю над тем, что ты мне сказал, дракорит лорд Эйенар. И заставлю подумать об этом и остальных.
  — Тогда, пен Гвириоксис, я доволен нашей встречей, — он снял перчатку с правой руки и протянул ее вождю лоддирцев.
  То ли следуя обычаю своего народа, то ли по наитию, Гвириоксис сделал то же самое, крепко схватив руку лорда Дарракариона. Возможно, начало крепкого союза было положено именно в этот момент.




Трамис, Урракс-Холл

  Урракс устало протер глаза. Время ужа давно перевалило за полночь, но, дела, нуждающиеся в скорейшем рассмотрении Государственного Секретаря Трамиса и не думали заканчиваться. Конечно, сейчас ему во многом помогала его свита из раненых драконидов, оставленных на Трамисе из-за ранений, но, многие вещи им доверить было нельзя. Трамишийскую политику они просто они не понимали. Но, ни смотря на это, им можно было полностью доверять. В отличии от некоторых союзников. За окном послышался стук копыт. Урракс улыбнулся. Возможно, сейчас хлопот с его союзниками станет немного меньше.
  Спустя несколько минут, в кресле напротив него уже сидел патер Коломбо.
  — Благодарю Вас за визит, господин Коломбо! — как ни в чем не бывало начал разговор Урракс.
  Коломбо хмыкнул.
  — Такое впечатление, что я мог отказаться. Ваши уважаемые помощники не оставили мне никакого выбора.
  — Возможно, возможно... Что ж, перейдем сразу к делу, — с этими словами, драконид протянул ему письмо.
Патер несколько мгновений смотрел на врученный ему документ, и, откладывая его в сторону, устало вздохнул.
  — Нужно было его прикончить в тот момент, когда он попал в мои руки. Тупые фанатики...
  — Да, Вы явно слишком сильно поверили в Вичи и их сектантов. Вы же профессионал, и как только Вас угораздило?
  — Самому стыдно. И, наверное, настало время платить за свои ошибки, не так ли? — полушутя подытожил руководитель полиции Трамиса.
  — А вот это уже как Вам будет угодно, мой друг.
Коломбо рассмеялся.
  — Вот уж не думаю, что господин Моролла, хотя нет, господин Меммий, конечно же, будет у меня спрашивать разрешения на то, чтобы меня немножечко убить. Но, мне понравилась Ваша шутка!
  — О, Вы думаете, что я шучу? Тогда я бы попросил Вас вспомнить, какой пост господин Меммий занимает на Трамисе? Или, может быть, в армии Дарракарии?
  — И что Вы хотите этим сказать? — сказал Коломбо, хитро прищурясь.
  — То, что господин Меммий сам по себе Вам не опасен. И что я вполне в состоянии несколько скорректировать его желание Вас поскорее убить. Знаете ли, на Трамисе не так много людей с Вашей квалификацией, потому, терять Вас было бы глупо.
  — Если только я буду Вам полезен, — холодно заметил патер.
Пришел черед Урраксу усмехаться.
  — Мне нравится ход Ваших мыслей. Да, именно так. Учитывая Ваше положение, вряд ли Вы учюдите какую-то глупость, да и мне очень не хочется ради увеличения влияния господина Меммия ломать уже отлаженную систему, потому, я бы предпочел оставить все на своих местах. Ну, кроме патрициата, но Вы и так уже об этом догадались, не так ли?
  — Догадался. Но что помешает Вам отправить меня следом за ними?
  Улыбка Урракса стала совсем уж плотоядной.
  — Ни-че-го! Но, с другой стороны, зачем мне это? Рушить Трамис до основания никто не планирует, — "Пока что — точно", в мыслях добавил Урракс, не сбавляя темпа речи, — А если Вы пойдете против нас, я смогу пресечь все Ваши начинания одним мановением руки, и Вы это знаете. Потому, для Вас же выгодней сотрудничать с нами на благо Трамиса. Тем более, у вас есть семья, ради благополучия которой можно и поработать.
  — Это угроза?
  — Нет, ну что Вы! Скорее, напоминание о том, что, если на острове начнутся какие-то беспорядки, хорошо не будет никому здесь. И им в том числе. И если для Дома Дарракарион не изменится ничего, то, одна семья может потерять очень многое. Но угрожать Вам и шантажировать Вас, используя их жизни! О нет, мой друг, я, в отличии от моего брата, (Кстати, я Вам о нем рассказывал?), не так уж кровожаден, и стараюсь не допускать напрастных смертей. Потому, можете не беспокоится, от меня им ничего не угрожает. Потому, советую Вам просто трезво оценить все выгоды нашего дальнейшего сотрудничества с Вами. Мне бы очень хотелось, чтобы оно все таки состоялось. Надеюсь, Вам тоже, патер Коломбо?






Личная переписка:






Казна: 2550 золотых драконов, 2600 золотых монет на Трамисе, 2500 золотых монет на Лоддире.

В Дарракарии:
  • Выплатить 400 монет на содержание Орденов солдат-рабов.
  • Выплатить 250 монет монет на содержание ополчения.
  • Выплатить 1450 монет монет на содержание XII "Горного" легиона.
  • Всю кавалерию Черной Армии выделить в новую Алую Армию.
  • Предложить лорду Успину всю бесполезную при штурме кавалерию отправить вместе с Алой Армией для внезапного нападения на противника, где скорость всадников даст им преимущество перед вражеской пехотой, не ожидающей нападения. Попросить его передать письмо с таким же предложением его родственнику, лорду Сципию.
  • Также, предложить лорду Успину использовать Родриго Вейса для того, чтобы заставить Анкарис открыть ворота или поднять восстание. Вейс, даже побывав в стан врага, не сообщит им ничего, что сможет им помочь, так как легион Секстум — слишком могучее подспорье при штурме, но если он выполнит свою часть сделки, то это дас возможность избежать ненужных потерь как среди солдат, так и среди будущих подданных Успинов и Дарракарионов, которые станут хорошим подспорьем в войне. А если Родриго предаст — появится лишний повод разрезать его на тысячу кусочков после победного штурма.
  • Черной Армии и XII Легиону, вместе с войсками лорда Успина, принять участие в штурме Анкариса или полевом сражении.
  • Подготовить Светлый Дол к осаде и возможному штурму, собрать все его население в верхнем городе, драконидов разместить в дворце Наместницы. Послать в Рейенин весть о том, что враг может ударить по Дарракарии в любой момент, а потому, нужно или усилить оборону каждого отдельного поселения, или все население собрать в одном, легко обороняемом месте. Таком, как Светлый Дол.

    На Трамисе:
  • Гражданина Дарака Коффина назначить капитаном Первой Роты Республиканской Стражи.
  • 2000 золотых монет выдать формирующейся Республиканской Страже для увеличения численного состава.
  • Выплатить 550 монет жалования семьям погибших при взятии Лоддира солдат.
  • Выдать гражданство всем участникам похода на Трамис, а так же семьям погибших, выдав жилье в домах для рабочих Вичи и Смиттсонов. Если места не хватит — реквизировать пустующее жилье у других патрициев с обещанием последующей полной оплаты по счетам.
  • Перед прибытием на Трамис патрициев с Лоддира, организовать встречу Урракса Дарракариона и Петера Коломбо. Рассказать лорду-комиссару о намерениях "Мороллы" относительно него, и предложить подыграть ему. Возможно, это означает отставку или переход в подчинение резиденту Секстум, но зато позволит сохранить не только жизнь патера, но и некую свободу действий для него, официальную или нет. Так он сможет и дальше служить Трамису, как и многие поколения его семьи до него. Также, постараться убедить его в том, что уничтожать Трамис и превращать его в стандартный имперский домен — не в интересах Дарракарионов, в отличии от любых других возможных пришлых ставленников Имперского Города.
  • Открыть для простых трамишийцев информацию о секте патрициев и их пособниках. Предварительно, провести среди непричастных к культу граждан частичную мобилизацию с целью тренировки по защите порта от вторжения, а на самом деле — для того, чтобы быстро донести до них свидетельства о сектантах. После, организовать их арест, публичный суд и позорную казнь. Судить даже мертвых. Патера О'Брайяна передать Дараку Коффину, патера Коломбо, если тот откажется сотрудничать, — Марию Малеммию.

    На Лоддире:
  • Выплатить 500 монет монет на содержание трамишийского ополчения.
  • Сформировать Черный Флот из 8 галер, 10 галей, 6 трамишийских галей и хуже выглядящего внешне захваченного корабля, придать им Десантный Легион, а так же три роты трамишийской пехоты вместе с тысячей добровольцев из числа контрактников (насильно никого не отправлять, предпочтение отдавать хорошо вооруженным).


  • 1700 монет выделить в казну Черного Флота.
  • Начать переговоры с коренными лоддирцами. Также, уведомить их о том, что Лоддир теперь, по имперским законам, принадлежит лорду Дарракариону, а потому, кланы могут признать его власть, и тогда они будут вольны жить на Лоддире на их землях так, как им будет угодно, без каких-либо притеснений. Они могут даже выставить войска для того, чтобы помочь победить Нефритовую Империю, которая, направив против них солдат, явно дала понять, что как союзников или подданных она их не рассматривает, и получить после победы благодарность лорда Дарракариона, добычу и славу. Или они могут остаться нейтральными, но, без добычи и славы, а главное — без мести солдатам Нефритовой Империи, которые подавили их мятеж.
  • Второй захваченный корабль направить на Трамис как военный трофей, и передать его, для изучения, Арсеналу.
  • Патрициев, а также, раненный трамишийских добровольцев, отправить на Трамис на 3 баржах, заранее, при помощи лояльных офицеров, пустив среди бывших контрактников слух о том, что патриции никакого участия в бою не приняли, просто спрятавшись за их спинами, да еще и их самих просто презирают, что не будет неправдой. Везти патрициев отдельно, возможно, на трофейном корабле, возможно — на оказавшейся незанятой барже, и высадить на Трамисе первыми.
  • Также, на баржах начать поставки изликов продовольствия со складов Нефритовой Империи и дома Гракхус, предложить поучаствовать в продаже съесного на Трамисе и самих лоддирцев. Они могут собрать свои излишки и отправить с ними уважаемых людей, чтобы не занимать лишнего места, но быть уверенными в том, что их имущество просто не украдут.

    Остаток: 450 золотых драконов, 50 золотых монет на Трамисе, 300 золотых монет на Лоддире.


  • Официальные письма:





    Сообщение отредактировал Ардо - Суббота, 18.08.2018, 21:13
    [ NL ]
    Дата: Воскресенье, 08.04.2018, 11:14 | Сообщение # 63

    Репортер
    загрузка наград ...

    Сообщений: 1590
    Награды: 2
    Почести: 925
    Ход дома Тито:

    I

    После военного совета лорд Тито вернулся к себе в покои в самом дурном расположении духа. Бессонница и постоянная тревога придали ему черты измученного, уставшего человека. Но при этом его глаза по-прежнему кипели странной энергией, которая словно подпитывала его тело. Каждый, кто смотрел в его пронзительные небесные глаза, в которых многие замечали всеразрушающее пламя, пожирающее его изнутри, вздрагивал при виде этого зрелища, предпочитая не вставать на пути у мрачного лорда, встреча с которым могла для них закончиться трагично.
    Как ни странно, но, несмотря на то, как мир сновидений безжалостно давит Сорена, он не потерял физической формы, скорее наоборот. Стремясь выплеснуть накопившиеся эмоции, он каждый день ходил на пустынный двор, где для него ставили манекены или что-то их заменяющее. Там он с холодной ненавистью превращал их в жалкую груду хлама. После этого лорд возвращался к себе, занимаясь ведением дневника, к которому пристрастился за последние дни.
    Вот и сегодня, так и не сумев заснуть, он несколько испуганно взглянул на угрюмую луну, чей бледный свет попадал прямо в его лицо. Ему казалось, что она насмехается над ним и над его попытками что-то предотвратить из того, что должно произойти. Сорен же продолжал буравить её ненавистным взглядом, мысленно вызывая её на жестокий поединок, понимая, что проиграет. Но иного выбора у него не было.
    Не выдержав зрительного противостояния, он встаёт с постели, зажигает свечу, моет лицо водой, принесённой заботливым слугой, после чего достаёт перо и принимается за письмо:
    «Сегодня всё то же самое. Почти не спал, а если и удалось отправиться в царство сновидений, то каждый раз обязательно сталкиваюсь с мириадами образов и цветов, беснующихся вокруг меня, словно дикари, пляшущие вокруг окровавленного деревянного идола. Они либо повторяются, либо возникает нечто совершенно новое. Чаще всего вижу горящий город, погибающий под лавовыми реками и ледяным градом, а над всем этим возвышается чьё-то суровое, жестокое лицо, кажущееся мне смутно знакомым. Иной раз предстают образы покойных предков, поочерёдно приходящих ко мне и что-то говорящих, но я не помню уже, что именно. Толи я забываю, толи их язык мне непонятен. Это самые распространённые картины. Порой мне кажется, что это какая-то загадка. Мне будто бы наугад дают отдельные кусочки, которые мне предстоит собрать в целую картину.
    А сегодня видел кое-что оригинальное. Я видел самого себя, идущего по тёмному лесу к мрачной горе, возвышающейся над всем сущим, и столь высокой, что по ней можно взобраться до небес. Но отнюдь не туда пролегал мой путь. Я нашёл скрытую дверь, с которой начинается подземный проход, ведущий вниз и вниз прямо в подземный мир. Я спустился туда. Мне предстояло сражаться с сонмами таинственных и ужасных чудовищ (благодарю богов, что не смог запомнить их отвратительный облик!), встающих у меня на пути. Но вот, я подхожу к последней двери и...»
    -Ваша Светлость! – послышался за дверью чей-то учтивый голос. – У меня для вас важное сообщение.
    «Проклятие», - подумал Сорен, убирая бумаги обратно.
    -Войдите! – произнёс он, хмуро взглянув на вошедшего.
    Перед ним предстал один из советников Маэса Шаммуса, на протяжении долгого времени преданно служившего ему. Именно через него они чаще всего обменивались сообщениями, если не могли встретиться лично.
    -Маэс Шаммус говорит, что наступил подходящий момент для атаки, - чётко произнёс он. – Воины готовы – мятежники ни о чём не подозревают. Нужно лишь ваше слово.
    Сорен встал, подошёл к окну и задумчиво взглянул на ту самую луну, по-прежнему продолжавшую насмехаться над лордом Тито.
    «Что, смеёшься? Ну, ничего, мы ещё посмотрим, кто кого...» - думал он, время от времени дотрагиваясь до рукояти кинжала, который в последнее время всегда привык держать при себе.
    -Ваша Светлость?
    -Передай Маэсу, что лучше всего повременить.
    -Это как?
    Сорен взглянул на него ледяными голубыми глазами, от одного вида которых посланнику стало жутко холодно.
    -Если мы сможем спровоцировать их на восстание в нужный момент, то они могут сделать для нас услугу и ослабить чужеземцев, когда они будут штурмовать город. Зачем их уничтожать сразу, если они могут ещё пригодиться.
    -Предлагаете столкнуть их лбами?
    -Именно. Напомни, наши люди всё ещё в их рядах?
    -Да, их до сих пор не вычислили. Но я не думаю, что это продлится...
    -Немедленно пошли кого-то, чтобы им передали, чтобы они начали разносить среди мятежников слухи о предзнаменованиях, видениях... Ты понял. Пускай заставят чернь поверить, что лучший момент для восстания – когда враги будут штурмовать город. Натравим их друг на друга.
    -Вы уверены, Ваша Светлость?
    -Да, абсолютно, - ответил Сорен и мрачно улыбнулся, взглянув на фамильный меч, находящийся неподалёку. Он будто бы притаился, как кровожадный зверь, с нетерпением ожидающий жертвы.
    «Потерпи немного, скоро ты сможешь напиться кровью вволю», - подумал лорд Тито.
    -Хорошо, тогда я так ему и передам, - ответил посланник и покинул комнату.

    II

    «Один из снов был таким:
    Я пробуждаюсь в мрачной комнате, не то в саркофаге, не то в гробу. Я не мог понять, живой ли я, или же навеки погружён в объятия смерти, сжимаемый тьмой и дном усыпальницы. Объятый ужасом, я хотел было закричать, чтобы крик мой донёсся сквозь сырую землю и привёл сюда хоть кого-то. Но чья-то суровая хватка держала мои уста запечатанными и безжалостно сжимала шею, выжимая из меня последние остатки воздуха. Поначалу я не понимал, кто же мой неведомый враг, и не сопротивлялся, надеясь, что это всего лишь чья-то грязная иллюзия.
    А тем временем сухая, костлявая рука всё продолжала и продолжала сдавливать меня. Силы постепенно таяли, а воля испарялась. Ещё немного, и я погрузился бы в бесконечный, мёртвый сон... Но вдруг, осознание пронзило меня, словно молния, поджигающая дуб, а огонь, пожирающий его древний и могучий ствол, пробудил меня от безмолвной, мертвенной дрёмы.
    Могучими руками я сцепил оковы, державшие меня взаперти, а затем глазами полными яростного огня воззрел на высокую костлявую, бледную фигуру в огромном чёрном саване. Враг испуганно и досадливо взглянул на меня, понимая, что его коварный план раскрыт. Но он не захотел упускать добычу и набросился на меня. Мне оставалось только удивляться, откуда в столь холодных, тонких и длинных руках скрыта такая сила. Вновь вцепившись мне в горло, он поднял меня высоко над землёй, сжимая и сжимая, стараясь уже не просто удавить, но сломать шейные позвонки. Лицо его было скрыто тёмным капюшоном, и я мог видеть лишь хищные шакальи глаза, смотревшие на меня с невыразимой злобой.
    Боролись мы долго, но чем дольше продолжалась схватка, тем сильнее становился враг, будто бы он каким-то чародейским способом высасывал из меня энергию, из-за чего тело моё становилось меньше, слабее и дряхлее, словно я превращался в глубокого старца. Выдыхая последние отчаянные вздохи полные надежд, я сыграл финальный аккорд.
    Но в тот миг, когда я уже почувствовал холодное и зловонное дуновение смерти, удушье прекратилось. Враг отбросил меня в сторону, словно наигравшийся ребёнок, и пугливо озирался по сторонам. Это последнее, что я запомнил перед тем, как угрюмое могильное пространство озарил яркий свет, тут же ослепивший меня. Затем из зловещей тишины, царившей во время схватки, родился чудный соловьиный голосок, исходивший издалека и звавший меня на волю, призывавший отрастить крылья и воспарить над темницей полной ужаса и мрака. Я внимал ему и радовался, ощущая, как каждое светлое слово вливается в мою душу, очищая её от зла. Органы же мои молодостью утраченной наполнились: кожа посветлела, да следы, оставленные костлявыми руками, испарились.
    Внезапно голос утих, а свет прекратился. Поначалу вокруг меня царствовала холодная тишина, как будто я вновь мёртвый лежал в том склепе. Но насколько же смешными оказались мои страхи! Прошло лишь одно мгновение, и пространство вокруг меня наполнилось дивным птичьим пением и шелестом травы, а нос почувствовал пьянящий лесной аромат.
    Глаза открылись, и я с удивлением обнаружил, что лежу в какой-то ветхой комнате, похожей на жилища мудрых волшебников из старых сказок. С необычайной лёгкостью поднявшись, я направился вперёд, к свободе, ведомый таинственной игрой звуков и ароматов. Раскрыв дверь, я с изумлением и растерянностью увидел перед собой громадные горные цепи, с презрением смотрящие на меня. Они показались мне смутно знакомыми... Да! Чего уж таить? Это были те самые горы из прошлого сна. А вон впереди затерялась известная мне дверь, ведущая вглубь горных недр. Но я же уже был там? Что всё это значит?
    Но узнать ответ мне не удалось, поскольку в следующий же момент из мира грёз меня вырвал голос заботливого слуги, всё это время трясшего меня за плечо и упорно пытающегося уговорить господина идти завтракать. В следующее же мгновение я увидел пред собой столь знакомые унылые очертания моих покоев и сухое и скучное морщинистое лицо прислуги...»

    III

    «Вот и ещё один сон из тех, которые я никак не могу забыть. Он продолжает настойчиво покоиться в моём сознании, подтачивая и медленно, частица за частицей, поглощая душу. Думаю, ему найдётся место и среди других записей в этой книжке.
    Перед началом главного действия, мне пришлось пережить несколько второстепенных грёз, но, поскольку они канули в лету сразу же, как я проснулся, можно предположить, что они и не заслуживали чего-то большего, нежели скромного упоминания на пожелтевших ароматных страницах.
    Наконец, я открыл глаза, с удивлением обнаруживая те же самые очертания, что и во время предыдущего сна: мрачный коридор, покрытый таинственными письменами, уводящий меня куда-то далеко, во всепожирающую тьму. Единственный источник света – синий огонёк в конце коридора, едва-едва доходящий до меня.
    Я робко двинулся по широкому проходу, ужасаясь полному отсутствию звука – даже шарканье ног и осторожные вздохи не доносились до меня, будто какой-то коварный колдун специально отнял слух, а теперь потешается где-то в стороне, с хитрой улыбкой наблюдая, как я, одинокий и беззащитный, передвигаюсь по массивному и запутанному лабиринту. Порой у меня возникало ощущение, что чем дальше я иду, тем быстрее таю и растворяюсь во мраке, и вот-вот настанет момент, когда от моего смутного, маленького «Я» не останется и следа.
    Не могу сказать, сколько я тогда шёл, если, конечно, в том месте вообще приемлемо такое понятие, как «время». Поначалу я пытался мысленно высчитывать отдельные мгновения, складывать их в минуты, но постепенно понял, что это всё равно, если бы кто-то пытался считать песчинки у морского побережья. Поняв это, я почувствовал, что хрустальная броня, до того кое-как защищавшая меня, рассыпалась на тысячи кусков, едва только в голову пришла маленькая, но ужасающая мысль о том, что я отсюда никогда не выберусь... И тогда сердце моё затрепетало, как бабочка, понявшая, что навсегда запуталась в огромной паутине, заботливо сплетённой гигантским голодным пауком.
    Но вдруг, когда я уже готов был сдаться и от отчаяния рухнуть на пол, умоляя создателя кошмарного лабиринта выпустить меня из пугающих тисков, синий огонёк, продолжавший сиять впереди, начал увеличиваться в размерах, а потом и вовсе разделился надвое. Оно приближалось ко мне!
    Подумав, что молитвы мои услышаны, я, унимая дрожь в руках и слушая трепетное биение сердца, с надеждой взглянул вперёд, загипнотизированный таинственным и могущественным свечением, приковавшим меня к одному месту. Я не мог бежать, не мог пошевелить и мускулом, а только смотреть, не смея даже предполагать, что таится в конце коридора и что со всей скоростью приближается ко мне.
    Наконец, как только огоньки преодолели часть пути, я оживился, задрал голову и приготовил уши. Неужели?! О, чудо! Звук! Звук, впервые донёсшийся до меня сквозь вселенское пространство, пока я пребывал между мирами, заточённый в жутком лабиринте, во временной ловушке, где всякая несчастная душа обречена скитаться по мёртвым коридорам до конца дней своих. Это был шелест крыльев, хлопающих по безжизненному воздуху. А затем ещё один. Шёпот. Кто-то над моим ухом настойчиво говорил мне что-то, но голос был до того слаб и тих, что я не мог разобрать ни единого слова.
    И вот, наконец, я увидел! Это была огромная сипуха, величественно и неторопливо летевшая прямо ко мне, как царица, снизошедшая с небес на грешную землю, дабы помочь своим поданным в трудный час. Приблизившись ко мне, она застыла в воздухе, торжественно раскрыв крылья, горделиво смотря на меня сверху вниз прекрасными голубыми глазами.
    Я не успел ничего сказать. Она итак всё знала. Огласив пространство лабиринта сиплым криком, сипуха исчезла во вспышке ослепительного небесного цвета, а затем и я вместе с ней.
    Не могу сказать, сколько я ещё пребывал во тьме, но вскоре чернота, окружавшая меня, стала понемногу отступать, будто глаза начинали постепенно привыкать к мраку. В этот раз я оказался в огромной пещере, уходящей куда-то вниз, откуда сиял всё тот же бледный синий свет. Неужели всё повторяется?!
    Пытаясь восстановить в памяти содержание предыдущих снов, я сделал несколько робких шагов к свету. В этот миг я заметил неподалёку очертания грузной высокой фигуры, медленно идущей вперёд. Сначала я был поражён, что не один лишь я заперт в царстве снов, а затем душу мою накрыла тёплая волна восторга и радости.
    Забыв об осторожности, я торопливо приблизился к нему, чтобы потрогать, почувствовать, убедиться, что передо мной живой человек. Заслышав, что к нему кто-то приближается, тот резко развернулся, взглянув на меня встревоженные голубые глаза, но, увидев, что перед ним человек из плоти и крови, успокоились и приняли холодно-строгое выражение, свойственное офицеру во время муштры.
    Я смог получше разглядеть его. Это был статный мужчина средних лет, тело которого заковано в странную кожаную броню, истекающую водой и покрытую грязной зеленью. В руке он держал шарообразный металлический шлем с несколькими круглыми отверстиями. Но лучше всего я помню его лицо. Аристократические черты лица, напоминавшие мне не то Спициев, не то Ридденгардов, светлые мокрые волосы, небольшой шрам на левой щеке. Что-то смутно знакомое, будто я уже видел его где-то. Но когда?
    Он тоже изучал меня, внимательно осматривая с головы до ног, пытаясь сохранять строгий, невозмутимый облик, но удивление и волнение при виде того, что в кой-то веки ему попался на глаза живой человек, выдавали его с головой.
    -Кленце, неужели это вы? – холодно спросил он. – Как вы выжили?
    Очевидно, что он принял меня за кого-то другого. Я попробовал объяснить ему, кто я и где мы, но, спустя пару мгновений, с ужасом осознал, что я не могу произнести ни звука. Однако при этом собеседник понимающе кивал, задавал мне какие-то вопросы, получая ответ от меня же, но я при этом точно знаю, что не мог ничего сказать. Неужели в том сне я просто-напросто был заточён внутри другого человека, как в темнице, и был вынужден смотреть один из фрагментов его жизни?
    -Уже не важно, - ответил новый знакомый меланхолическим голосом. – Обратно нам уже не вернутся. Костюм только один, да и воздуха почти не осталось. Осталось идти вперёд. Как жаль, что никто не взял оружия...
    Затем он пошёл дальше, по направлению к свету. А я, ведомый чьей-то могущественной волей, шёл следом, будто марионетка. Постепенно сияние становилось всё ярче, и вскоре мы могли увидеть, что неровную поверхность пещеры сменил гладкий каменный пол и монолитные стены из неизвестного мне материала, холодного и мрачного. Приглядевшись, я смог заметить те самые письмена, встречающиеся мне каждый раз, когда я посещаю очередной сон.
    Вдруг спутник подошёл к стене, провёл ладонью по иероглифам, и с оживлённым интересом промолвил:
    -Подумать только...именно нам, сынам Германии, выпала честь исследовать колыбель человеческой цивилизации, - затем он разочарованно добавил. – Как жаль, что у меня сейчас нет ничего для записей.
    Пока мы продолжали ходить, он рассказывал мне о своих наблюдениях за этим местом, делал предположения, сравнивал с неизвестными мне цивилизациями и памятниками. Как я ни пытался вникнуть, но я не услышал ни одного известного названия. Тогда откуда же он? Из другого континента? Или... Нет, это было бы глупостью...
    Последние мгновения сна вспоминаются тяжело. Подбираясь всё ближе и ближе к свету, мы начинали слышать загадочное пение откуда-то издалека, будто бы заманивающее нас. Судя по реакции моего спутника, тот уже когда-то слышал эти красивые, но пугающие звуки.
    Далее мы оказались в просторной зале. В центре стоял огромный алтарь из зеленоватого камня, на котором стоял неведомый идол. Я уже не могу вспомнить очертания богохульного демона, но знаю, что тот был отвратителен и ужасен настолько, что память моя сочла за лучшее забыть об этом, оставив лишь жуткий силуэт.
    Более я ничего не помню. Меня разбудили»

    Действия:
    1) Исполнить всё, согласно плану Аласкана Ридденгарда
    2) Распространить среди мятедников слухи о том, что гарнизон окажется уязвимее всего как раз во время нападения врага
    3) Ноктус отправляется командовать силами в Миттенштейне, а Сорен с отрядом Ангелов Смерти остаётся в столице


    Сообщение отредактировал Мануил - Воскресенье, 29.04.2018, 13:45
    [ RU ]
    Дата: Пятница, 20.04.2018, 18:07 | Сообщение # 64

    Импер. генерал
    загрузка наград ...

    Сообщений: 1044
    Почести: 533
    Дом Маорий
    Не наступай на меня

    Лагерь соединенной армии. Земли Цейсиев
    Публус вытащил голову из кадки с водой и с благодарностью принял полотенце из рук пажа.
    - Вас там кто-то ожидает, милорд, - сказал мальчишка.
    Милорд хмыкнул.
    - Проситель? Это весьма неожиданно – кто-то просит места подле правителя самого ничтожного из лордств.
    - И единственного покровителя кланов? – спросил только что откинувший полог мужчина. Одетый в простую крестьянскую накидку, он явно намеревался стать незаметным – что, впрочем, с его словно высеченным из кремня высоким сложением было невозможно. Мужчина подошел к Публусу и склонил голову в приветствии:
    - Ишь-не-ало пор-а, Твое Величество. Я Истар Курганник.
    Публус взял за плечи горца.
    - Я знаю кто ты, Истар Курганник, сын двух кланов. Твои родичи были одним из мелких кланов – но явно не ничтожных. Клан Черной Длани не раз и не два нарушал имперский мир и наводил на презренные земли дома Халикос ужас и всегда возвращался с несметными богатствами. Но их погубила гордыня – нет, уверенность! – что они могут сами стать новыми лордами Фекстустона.
    Горец удивленно посмотрел на лорда, не совсем понимая о чем он говорит.
    - Мой дед уничтожил твоих родичей. И по закону кровной мести – ты имеешь право забрать мою жизнь.
    Публус оправил эфес своего меча. В поле он никогда не раставался с этим добротным стальным оружием.
    Горец отступил; дело явно принимало оборот, к которому он был готов но всячески стремился избежать.
    - Я боюсь поранить милорда, - сказал он.
    - Зато я не боюсь.
    Выпад Публуса был отбит с молниеносной реакцией. Паж в ужасе выбежал из палатки и два меча сошлись и разошлись в танце из света. Публус покрылся потом, его руки начали уставать довольно быстро – все-таки, он меч держал не столь часто как лучший мечник Империи. Истар же, как только первое изумление прошло, откровенно начал скучать и, наконец, разоружил Публуса. Лорд поднял руки:
    -Так свершится же правосудие!
    Грудь лорда едва касалась лезвия меча, заметно холодя место подле сердца. Истар определенно колебался.
    - Если я тебя убью, милорд, меня прикончит все твое воинство.
    Лорд Фекстуса покачал головой.
    - Думаю что нет – мои воины уважают право кровной мести. А мои земли станут твоими – зачем тебе небольшой горный клан, когда ты призом возьмешь мою свиту и одно из лордств в придачу?
    Мечник расхохотался.
    - Лорд Фекстуса не из Маориев просто не будет иметь слова перед горцами, они будут смотреть в спину любому кто попытается навязать волю пускай и другого горца. Тому придется играть в плаще и кинжале. Я же хочу передать лишь искусство владения мечом, а не кинжалом.
    Астар отбросил меч в сторону и склонил колено. Публус же, напротив, поднялся.
    - Твои речи столь же правильно поставлены, как и удары, - отметил лорд. – Астар Курганник, я принимаю тебя в свое войско и, если пожелаешь, в свои вассалы.
    Публус щелкнул пальцами. В палатку осторожно заглянул паж.
    - Эйон, мальчик, - сказал Публус. – принеси мне кошелек.
    Полминуты спустя увесистый мешочек со звенящим содержимым уже лежал в руке меченосца.
    - Тяжелый, - заметил горец.
    - Здесь триста золотых, -ответил Публус. – это десятая часть богатств гор. Пускай это не то, что дают в Имперском Городе, но я знаю что ты найдешь как эти деньги потратить во славу своего будущего клана. Теперь к делу. Как ты отбиваешь удары с такой скоростью?
    - Все дело в том, что меч нужно брать несколько по-другому, милорд. Давайте покажу…

    Фекстус
    Ключник вытащил из-под дуплета ключ и, слонившись, протянул его своей госпоже. Мари с благодарностью взяла его двумя пальцами и с готовностью подошла к старой перекошенной двери. Несколько ржавый кусок железа в руках у леди плохо поддавался, но после небольшого усилия дверь открылась, демонстрируя небольшую комнату.
    Мари вошла внутрь осматриваясь. Она никогда раньше не была в этой комнате и здесь все было в диковинку. Здесь не было окна и лишь медный подсвечник в левой руке девушки позволял не упасть во тьму. Мебели в этой малой комнате тоже было мало и она состояла фактически из очень хлипких стола и кресла – похоже, что их не чинили десятилетиями. Остальное же пространство занимал кусок полотна, на котором лежали монеты разных размеров и из разных материалов. Они занимали только четверть этой старой ткани (в ней уже были заметны куски, побитые молью), остальное пространство словно что-то ожидало. Мари с опаской села за стол и позвала:
    - Дядя Иэн!
    Пришел ключник. Мари спросила:
    -Сюда кто-то еще заходил, кроме меня?
    Старик потеребил бороду.
    - Ну… еще отец Ваш сюда захаживает… а так – только я приношу сюда что лордовы люди приносят. Так я его сюда – на рядно да на рядно складываю.
    Девушка кивнула. Этот ответ ее удовлетворял, но… Мари поманила ключника поближе и процедила сквозь зубы:
    - Тэн Карэндел Морбиус уже год как не имеет права сюда заходить. И ты прекрасно об этом знаешь, дед.
    - Но ведь, отец ваш…. – пробормотал в оправдание он.
    - Он – наш отец и подданный нашего мужа, - властно сказала девушка, выпрямив руками складки простого платья. – и уж точно тэн Карэндел не является владельцем нашей казны.
    Ключник пожал плечами и поспешил удалиться, а Мари осторожно поднялась с кресла, подошла к монетам, взяла одну из них и своим тонким большим пальцем погладила полустертые древние надписи на ней. Прочесть на этом золотнике было совершенно невозможно, но отнюдь не только потому что письмена от частого употребления монеты уже превратилсь просто в цепочку плохо связанных между собой отметин, нет. Просто потому, что Мари, жена властителя горных клановиков, никогда даже не училась читать.
    Девушка положила золотой на место. Таких золотых монет понадобится много для того, что повелел Публус в последнем письме. Вот оно, лежит у нее в напоясной сумке. Если верить отцу Лето (а он точно не предаст – в этом Мари была уверена), в нем Публус приказывал:
    Цитата
    Моя красавица! Я прошу тебя, а не тэна Карэндела об услугах не потому что не верю в его честность (это не так), но именно потому что наш быт теперь отделен от его владения. Моя просьба будет для тебя понятной – организуй продолжение работ по укреплению нашей страны, пускай если мы все погибнем, то мой сын сможет вырасти под стражей каменных крепостей. Лорд Цейсий предложил перейти горы и ударить по дому Норимаринеров, но я точно не буду проходить с людьми мимо Фекстуса. Встретимся после победы. Вечно твой муж, Публус.

    Мари вышла из комнаты, закрыла дверь на замок, передала ключ обратно и удалилась в свои покои. Однако теперь она была уверена в том, что нужно будет делать.
    Цитата
    Распоряжения:
    1) 5000 монет выделить на обновление укреплений Фекстуса;
    2) 300 монет предоставить в распоряжение Астара Курганника и предложить ему заняться обучением свиты искусству ближнего боя
    3) Совместно с лордом Норимареном двинуться через горы для освобождения его домена. Bazirta mitt uns!
    4) Остатки – в резерв
    [ UA ]
    Дата: Суббота, 19.05.2018, 19:20 | Сообщение # 65

    Мастер ФРПГ
    загрузка наград ...

    Сообщений: 1079
    Почести: 1276
    Легенда о человеке, победившем смерть
    Площадь, шум, разномастные плащи и накидки, лица – измождённые и ожидающие, радостные и грустные. Вереницы всяческих образов, цветастых, пёстрых, вызывающих. Перед глазами плывёт дымка этих бесчисленных радуг, всё мнится нереальным или неправильным, не таким, каким кажется для всех остальных. У него просто кружится голова, совсем неясно вдруг отчего.
    Он заблудился. Заблудился на рынке, отбился от повелительной служанки-матери, не помнил ничего и не знал куда идти. Всё вокруг столь странно. Всё вокруг столь многозначительно. Цвета, только цвета окружили его отовсюду. Всюду перья, всюду тела и одежды, всюду камни недружелюбного гигантского города. И он один, в полном единстве с ничем, один – стоит тут один. Да, именно так – ему всё время казалось, что одиночество не так однозначно, а исключительно относительно. Казалось что что-то – ничто, если конкретнее – стоит рядом, поблизости, и смотрит на мир через его глаза. Может, как раз, поэтому хороводы цветов так раздражают подавленный взгляд?
    Оно родилось. Оно всегда раньше теплилось в детском сознании, пряталось где-то там, в тёмных углах и шуршаниях ночи и в таинственных днях. Оно родилось с неизвестной целью и в неизвестное время, может, сейчас - а, может, ещё значительно раньше. Но оно было, что явственно и полно понятно, прямо рядом стоит, своим несуществованием возмущая весь мир. Сбоку или сзади, над головой или под ногами – не очень то ясно. Нельзя определить где есть ничего, но ничего есть!
    Оно. Стоит, смотрит. Облизывается раздвоенным языком. Может, готовится к броску?
    -Вот ты где, Иарцо! Куда же ты пропал, малыш! Как я за тебя волновалась! Больше никогда так не делай!
    Теперь он отыскался, а ничто – снова пропало.
    **
    В общем-то да, по всему выходило, что рос он некрепким и слабым ребёнком, был нерешителен и исключительно замкнут. Сверстники не уважали, взрослые порицали, природа не дарила щедрот своих его телу. Болезни, страдания, одиночество. Снова одиночество, страдания, болезни. И несть им числа.
    Он ненавидел сражения, ибо в душе считал себя жутким трусом. Как только начинался сколь угодно игрушечный бой, Ничто забирало всю его кровь, образовывалось в черепной коробке и не давало каменной голове выразить своё отношение к миру. Время останавливалось, противник мистифицировался в величайший монстр эпох и народов, а окружение теряло внутреннюю реалистичность. В общем, он мыслил абстракциями – так глубоко, что прекращал их отличать от реальности.
    И тогда он проигрывал, и тогда он бежал, и тогда он обретал славу труса. Возвращался домой, избитый и обруганный, униженный, уничижительно-рефликсивный. Там одноногий отец, великий воин прошлого, вздымает над ним вновь и вновь длань карателя. Мать, которую он считал своим личным доверенным и открывал ей все тайны, с регулярностью его предавала и прочим ребятам и воинственному папе.
    И тогда он забирался туда-где-никто-никогда-не-бывал, по причине того, что никто до дряни такой не додумывался. В углу одной из крайних комнат дворца, за столпами глиняной посуды и снеди в кувшинах, среди пары каких-то вечных мешков и куч рухляди слуг, там коридор будто бы заворачивал в веранду-пристройку. Всё выглядело так, будто в уже без того тёмной комнате-кладовке образовалось новое скопление тьмы, ведущее лишь дальше неизвестно куда. В самом углу пристройки, бесстыдно красовалась аккуратная дырка в небе, вернее в крыше. Туда, на чердак, вела старая лестница, вся трухлявая и шатающаяся. Он, гонимый землёй, взлетал в небо по этой злой деревяшке, загонял себе десяток заноз и с упоением вдыхал в детские лёгкие чистый воздух верхнего яруса города.
    Он лежал на спине, общался сам с собой и с Третьим, тем что Ничто. Обсуждал всякие-разные вещи, о мире и о людях внутри, о богах и о прочих различных разностях жизни. Естественно, обсуждал наивно и детски, хоть и вопросы его волновали самые разные. Особенный трепет внутри вызывали мысли о конце света, или о самых грандиозных законах живого. Ему всегда нравилось думать, что есть в мире какие-то Великие и Несмертные Силы, Силы, которые правят всем сущим бессменно, представляют собой некий абстрактный вечный порядок. Наличие их как-то несколько успокаивало, тихомирило мятежную душу, даже грело чуть-чуть. Он понимал, что независимо его или чьих-то несчастий всё будет идти своим чередом, всё всегда будет как надо в мире Подлунном.
    И Тот соглашался. Даже более того, пользуясь своей небытийной природой, внушал какие-то новые классные мысли, высказывал что-то нежданное и подмечал что-то неявное. Например, в смертности жизни он спешил обратить внимание на парадоксальный характер этакой смертности. Что, мол, есть и продолжительность жизни, взамен от какой-то реальности, и что наиболее часто каждый из нас пребывает как Он, являясь Ничем. Даже могучие Боги, сколь далеко не раскинулась зона могущества их, даже они большую часть всего времени Мира были как Он. А раз так, то ясно, кого нельзя ослушаться в чём бы то ни было.
    Так проводили месяц за месяцем, день за неделей и час за секундой. Вдвоём, вернее Втроём – он сам, его альтер-эго и Тот. Иарцо бежал от реальности, бывший следом Иарцо рефлексировал о том вместе с ним, а Третий проповедовал вечно.
    **
    Это случилось на одиннадцатый или двенадцатый год жизни, как только начал взрослить и немного расти. Крыша, бывшая многие годы пред этим надёжной опорой-заслоном, совсем растёрлась от постоянных дождей и трения потной детской спины, либо просто породили её корявой и какой-то неровной. Она заскрипела жестоко, чуть подала вниз. Наш герой подумал было, что боги тем самым упредили его перед смертью, вспотел и смертельно перепугался, поверил в собственное счастье. Но в то же мгновение старые доски под глиной ещё немного прогнулись, порвались в разные стороны и озарили новую дырку. Ему никто не дал выбора – бежать или нет, он просто упал, поскольку должен был упасть. «Заполнить пространство внизу», как потом объяснил Тот.
    Жестоким падением мальчик сломал себе несколько рёбер и какую-то кость в дополнение. Он, конечно, об этом не знал – не очень-то понимал даже что такое вообще эти кости. Но боль, боль точно тогда поселилась в его голове. Плотным панцирем закрыла грудь и червем судороги проникла в живот, яркой вспышкой антинадежды спалила к чертям его разум. Страшное существо, порождённое волей Богов или духов, прямое последствие сломанной крыши и секундного замешательства. Атаковало и сразило его наповал, оно било жестоко и беспощадно, и постоянно. Настоящий воин, кажется, должен сражаться с каким-то кодексом чести (на который по большей мере всем вообще наплевать) – это же, нет, оно недостойно и воином то называться. Оно сражалось как бешеный зверь, жестокий и неумолимый. Оно рвало его тело, но при том не проливало и капельки крови.
    Кости его изогнулись, будто лезли прочь, на свободу. Непосильно ломило всё существо, так бы не смог изломать даже самый злой бог. Как в страшном сне, туманная реальность ужаса не даёт глотке извлечь из себя хоть какие звуковые сентенции. Всё выглядит так, будто дух покинул его, либо сейчас уже покидает. Он ещё цепляется, и именно это сцепление даёт так жестоко ощутить свою боль. Но некая злая сила вверху, на небесах тянет всё прочь, отдирает его от земли как дерут прилипший к почве сорняк. Наконец, размноженные тяжестью боли уста изрыгнули на свет нечто несвязное, какой-то траурный крик. Скоро сбежалось несколько слуг.
    Дальнейшее помнилось смутно. В основном это небо, такое же бессмертное-чистое, тошный запах аромоцветов и камлание воина-шамана. Кажется, он тогда выжил, его удалось спасти, «вырвать к жизни» - как скупо обронит отец.
    **
    Но жизнь после этого стала лишь хуже. Кости не все срослись до конца, или сделали это неправильно. Каждое движение, даже мысль о движении доставляла лишь боль. Он вставал по утрам с мыслью о том, что не нужно было вставать, а ко сну отходил с молитвой о том, что всё должно скоро кончиться. Шаман ничем более не помог, как и попытки его воскурений в каких-то жизненно важных местах дома Рода.
    Да, собственно, и роду то стал он совершенно не нужен. Если раньше, несмотря на все неудачи и трусость, за ним признавалось хоть какое достоинство в связи с потенциальной возможностью воинской службы, то теперь – никогда. Сын-калека позорил волю отца, всё что в нём было для окружающих - гадость и грех. Прежде всего для тех, кто хотел видеть в нём наследника и продолжателя.
    Он не знал слова «дружба», не ведал любви. Ну, ему приходили в ночи эротоманские сны, но он помнил как тяжело в чём-либо утолить его голод. Кроме того, отлично понятно что ни один чистый душедвойник не станет мараться с его, очень ясно что проклятым, злым. Всё внутри отвратительно, чёрно и гадко.
    И только Тот, бывший одновременно нигде и нигде, только его нервное отсутствие ощущалось по близости. Это он, не мёртвый и не живой, он небродит у скорбного ложа. Ничто чуть почернело, от частых контактов с нечистым, но всё также и неизменно осталось ничем. Вечные дни без сна и вечные ночи без жизни они коротали в спорах о том, чего оба не видели.
    «Зачем Богам это делать, если они такие всемогущие? Может, им всё же плевать, или они не имеют ни сил ни возможностей? Мы, люди, ведь творения живые, значит, и подчиняемся законам живого»
    Небытие игриво подмигивало и рекло через какое-то альтер-эго в ответ:
    «А кто или что их установило? Даже не так – как вообще они появились, эти законы? Ты знаешь хоть что-то?»
    Иарцо потел, но отвечал, иногда даже вслух:
    -Это неясно, совсем. Но если неясно мне, не значит же что неясно вообще никому! Предки, вот кто всё знал. Тогда, когда Гармония была ещё не потеряна.
    Ничто несмеялось:
    «А разве не боги разломали всё твоё тело? Разве не предки прокляли тебя после этого? Да будет тебе известно, что после собственной смерти все они воссоединятся в единстве, неразрывном и на века. А ты не великий воин, вопреки велению предков, и никаких жертв богам не возносишь…»
    Он потел
    «Хочешь сказать, что меня ждёт Пустота?»
    Снова ухмылка, которой нигде в точности не было:
    «Разве я тебя жду? Я уже есть в тебе, глупый ты человечишко. Даже будь ты сколь угодно тысячу раз великим воителем, самым могущественным из богов и героев – я поглощу тебя после, как поглощаю и до. В сущности, ты и есть я, когда к тому будет назначенный срок. А я и есть ты.»
    «Но ведь это ужасно! Ты убиваешь столько невинных…»
    Раздражённо, либо нет:
    «А может это невинные оскорбляют меня? Они – есть, а я – нет. Значит, они мне полностью противоположны во всём. Всё что я считаю хорошим – они считают плохим, и так далее…»
    «Но как ты можешь так думать? Ведь ты – ничто, и тебя нужно заполнить!»
    «Что я тебе говорю?...»
    Так лежал сутки и годы, мучаясь в полупьяни-полубреду. Раны не заживали, боль не ушла, избавления не было….
    **
    Да, время шло неизбывно вперёд, не отражаясь от его мук и даже не оборачиваясь на совершенный ежедневно подвиг. Цена за жизнь была высокой для всех, но воспалённому болью его существу приходилось платить двойную или тройную цену. Не удивительно, что всё больше и больше таяло сдавленное сердце под соблазнами бездны, тонуло в них и всё больше хотело не выплыть.
    Он дал себе клятву сделать то, что посчитал однажды для Бездны необходимым. Тот должен это оценить. Незримые зубы уже скалятся в смехе, как только он снова не видит Ничто. Да, дело предстояло важнейшее.
    Согреваемый целью, какой ещё не видал человеческий род, начал работать и над собой и над другими, обрел несломимую душевную силу. Страх больше не мучил его, ибо не знал он причины для страха. Смерть не пугала его, ибо к смерти и направлены все устремления, в конечном итоге. Превозмогавши боль и бой, он шёл к своей цели, овладевал мирскими к тому способлениями.
    Пройдя через сотни воинских тренировок, понял, что нет в них никоего смысла, как и во всей остальной жизни вокруг. Значит, превратив свою жизнь в тренировку, ничего не потеряет он – так рассудил.
    И действительно, стоило лишь превозмочь первый, привычный взрыв-поток боли, как всё улеглось в нужную колею. Тренировки рукопашного боя. Тренировки скрытности. Изучение мира вокруг. Всё давалось крайне легко, и бесконечно сложно одновременно.
    Мир вокруг изменился, как только начал понимать, что имеет дело с тем, кто согласен и с ним иметь дело. Люди вокруг одружелюбнели, заинтересовались в его чувствах и мыслях. Эти тела, одержимые пустотой, они всюду мелькали средь жизни – кто-то просто бился буем о стену своего и его безразличия, кто-то же проявлял всякие знаки внимания, весьма дурацкие очень часто. Пару раз очень стал близок к тому, чтобы жениться, вплести своё имя в историю Рода, погибнуть героем или же добиться земного успеха. Всё это немедля отринул, хоть и после всякого рода метаний. Каждый раз помнил он, как близок к концу, что уже растворился в конце. Каждый раз в точности знал, что Вечная Боль не даст ему сделать что-то ещё – лишь то только, что задумал тогда, десятки лет тому назад.
    **
    Но так уж повелось издавна в этом мире, что воля богов везде несомненно должна исполняться. И он, что и правильно, скоро пал жертвой её продолжения. Потребность сражаться и что-либо делать физически скоро сломила его организм, он скрипел всем остатком костей и харкал чудовищно кровью. Всё тело трясло и измывалось в бессчётных попытках как-либо уцелеть. Он трясся, одержимый всем сводом мистических духов. Он боролся за то, чтобы жизнь его навсегда не отлипла наверх.
    А злые боги лишь потешались над ним, над унынием и отчаянием, над его слабостью и порочностью. Временами он плакал, временами страдал, временами сражался с незримыми воинами. Сила всё больше покидала дряхлевшие мышцы, а смелость всё больше резала дух. Тот ликовал, внушал ему трепет и радость текущего воссоединения. Но, втайне от Бездны знать приходилось, что сперва предстоит сделать то, что важнее всяческих радостей.
    На счастье, в то время как раз его землю сразила война, вернее сказать – это его земля сразила войной чужие пространства. Он, великий воин из семьи воинов, мог только мечтать о подобном раскладе. Это значило то, что погибнуть он мог не напрасно, что боги и люди использует его в своих целях – великих и неразумных. В тоже время и мир может он как по маслу использовать, да!
    Со всё большим восторгом он смотрел на походы и армии, на воинов и пленных, на земли и замки. Лишь тело всё больше точила болезнь – он спал в жуткой боли, почти что без сна. Падал с коня, обессиленный. Часто валился в траву без сознания.
    Но всё же, с отрядом крестьян, шёл всё дальше вперёд, всё дальше от места начала Надрыва. И мир на глазах становился всё краше и сказочнее. Уже там, на деревьях, вили гнёзда не птицы а чудные змеи. Уже там, в глубинах озёр и ручьёв, там жили не рыбы и раки – а чудные чудища моря. На пике скалы герои прошлого касаются руками богов – и несть им числа, ни тем, не другим.
    Цвета изменились, сбавились в танце, их яростный бой создал рядом бессчётно новых существ и оттенков. Машины войны из блоков и стали кружили в ромашковых хороводах. И были те бронзы и меди, да самых чудных сортов. А небо, это чудесное небо, оно стало красным от силы и грузной мощи своей. Он знал, в точности ведал и знал, что наверху десять тысяч богов приближают к нему свои длани и чресла, что они возжелали совсем включить его в свои жизни и смерти. Но он улыбался, он знал, в точности знал что время его не пришло. Он должен успеть и он знает – успеет!
    Тот всё время с ним говорил, иногда бормотал, иногда надрывался в великих несчастных порывах. Этого не было, на самом то деле, но воспалённый герой всё больше вслух Ничему своему отвечал:
    -Небо ведь красное. На самом деле так, да! Ты должен меня понимать, тебе ведь всё равно какого оно будет цвета. Если тебе было бы не всё равно, то ты не был бы Ничем, ты бы не был бы собой. И тебе было бы это весьма увлекательно, ты бы сам мог составить себе представление о цвете небес.
    Шедшие сзади него пращники и булавоносцы не понимали ни капли, большей частью и слов то подобных не знали. Может, они тоже были Ничем? Может и их поглотила всесущая Бездна? Как только безумный начальник к ним обращался – те сразу же раболепно кивали и кланялись, кое-кто очень искренне. Красно ли их небо? Сильно ли Ничто в этих хлипких телах? Быть может, стоит ему поучиться у них?
    После долины кровей и болей ему отвечал невидный неразум:
    «Ты прав, я согласен с тобой. Мне неведомо небо, я не считаю возможным составить о нём представление. Ты можешь считать, что оно какое угодно, если не думаешь что цвет его важен. Но ты поразишься, если попробуешь подумать об этом, окунаясь в мир богов и людей. Ты точно поймёшь, что оно голубое, и точно узнаешь, как далеко ты ушёл»
    И он смеялся, порою взахлёб и провожая смех новым падением. Солдаты, перепугавшись, вновь поднимали на ноги больного и вновь сажали его на коня, не в силах представить смысла неба и смеха. То ли их воля не была развита, то ли ей не было место в Пустых головах.
    Поход длился недолго, но и недостаточно коротко. За пару недель наш герой так сильно свихнулся, что стал несилён и небоеспособен совсем. Он ушёл по неведомым тропам подальше, и веселился последним биениям собственных членов. Солдаты кое-как доволокли бессознательного до ближайшей станции почты, где и остановились на первый спокойный ночлег.
    Тут всюду воины и шаманы, несколько пленников всякого пола и возраста, кумиры из камня надёжно закрывают их жизни от посягательств злых духов.
    **
    Вскоре стемнело, и все ополченцы направились спать. Он лежал в походной постели, ворочался, пару раз блеванул и скорчился болью. Над ним снова камлал какой-то шаман, снова окурено всё разных сортов благовониями. Эта ночь должна была стать символической и последней, он всей душой чувствовал это. Она точь в точь повторяла момент Надрыва и заточения в боли, произошедший девятнадцать лет назад.
    Он чувствовал это и знал, что терпеть осталось немного. У него впереди был какой-то момент до слияния с Вечностью. Но впредь оставалось кое-что сделать, что давно он задумал и держал втайне от всего мира. Знал, что никто его замысел не одобрит и не поймёт, только Тот. Но и Бездне необязательно было знать, ибо свершается нечто, что станет для ней необычным сюрпризом.
    Шаман после долгих бессильных попыток просто уснул, оставил поблизости все орудия ритуала. Боль же как раз отступила, в предвкушении смертной агонии, очевидно.
    Смертник встал, истошно страдая и чуть не вопя. По телу внутри бежали какие-то струи металла, всё леденело и плавилось в нём одновременно. Не думая долго, взял с собой нож, сунул оный за пояс. Хватит, он больше не будет терпеть благовоний! Все и всегда хотели узреть его воином, великим убийцей врагов. Он и стал им, но чем же ему за то отплатили? Больше ошибок подобных не будет, вот уж воистину.
    Походка шаталась, глаза наливались слизью и слёзами, почти полностью слиплись. Руками метался в потёмках, под ними искал здания каменных стен и опор шалаша. Нужно выйти, и тем лучше, чем скорее! И он вышел.
    Небо краснело, краснело, краснело – и в самый внезапный момент разразилось бездонною пропастью. Он знал, что пропасть открыта именно для него. Медлить больше нельзя!
    Ритуальный нож проткнул глотку часовому, с утробным тяжёлым хлопком. Последовал взрыв крови по сторонам, всюду брызги. Стражник стеклянное скорчил лицо, не понял ни смысла ни сути смертельной опасности. Великий невоитель сделал несколько шатательных движений к ряду вперёд.
    Глаза пылали огнём, в них поселилась искра задора и счастья. На разведённом красно-венозным лице сияла веселая улыбка. Наконец, столько лет спустя, он сделает предначертанное! Всякое существо оскорбляет пустоту, а человек – самое сложное существо. Он оскорбляет Того больше всего! Он больше всего вреден для Небытия! Кроме, быть может, Богов, но с ними он поквитается позже.
    Хуже всего невиновные люди, именно так. С того самого памятного разговора не раз и не два думал об этом, сопоставлял и всячески сочинял мыслемодели. С самого детства он понял, что невинный старается больше других для своей невиновности. Что сложно быть чистым, потому что необходимо рождение тварью высшего в природе порядка! Всё так очевидно! Невинные лучше виновных, а, значит, тела их должны быть разрушены именем Бездны! Так хотелось смеяться, такое веселье обуяло – но нельзя нарушать своей конспирации.
    Он ворвался на станцию, подошёл к каморке охраны. Все спали крепко и беспробудно, положились на мёртвого уже часового. Наш герой первому сторожу вдарил ножом в мозг через ухо, сломал шею ещё одному, а третьему – голову разможжил. Четвёртый, кажется, стал просыпаться, Но зубами он так зацепил его горло, что стало слышно лишь жалкие бульки. Он, да, он так присосался – что не смел и отпрять сухих губ от бесподобного лакомства. Кровь, это металлическое и святое творение демонов, оно струилось потоком густым по щекам и по дикой морде напавшего, он всё больше, с жадностью пил.
    И вот, почти вся патока мёртвого тела билась в желудке сражальца-страдальца. Он чувствовал упоение, сладость, горечь, боль, тошноту – попеременно практически всё. Мерзкая жижа просилась наружу и в быстрейшее время выход свой получила. Беззвучно блевал литрами смеси желудочной щёлочи и загущённой дряни чуждых артерий. Но весёлая-нервная дрожь-паралич лишь во сто крат сильнее разбила всё тело.
    Несколько новых движений, доставивших океаны злой боли и вот – он уже у другого ковра, ведущего в лагерь собственных подопечных. Пьяная тень скользнула по стене, плохо и зло освещённой. Агрессор ночи притулился к близкому воину и лёгким движением вскрыл тому горло. Что сделал и с остальными. Но на эти тела и план был инакий, он не хотел поглощать их ждизненность, нет. Бездну нужно набить до отвала! Стоит чуть подготовить её, дать нечто простое и вкусное. Их головы, их пустые головы, какой непорядок, что они всё ещё на плечах, а не в Бездне! Нужно всем пробить черепа, ничего наружу не выпускать. Вот тааак…теперь алебардой сломить их хрупкие кости и прибавить к собственной Тьме. Вот и готово!
    Он вышел наружу всё более дикий, безумный, шатаясь. На поясе зацеплена лента зелёно-сиреневой ткани, закручена в алфавитную косу какой-то молитвой, совсем незнакомой. Продетая через пять черепов, вернее, искрящихся кровью голов. Всё угрязло в тумане, почти что нельзя стоять ровно. Заходит в последнюю комнату.
    Там мать, среднего возраста женщина, с дочкой-подростком и грудным малышом. Судя по коже и лицам – не здешние, может быть пленные. Ему не столь важно было знать-понимать сколько праведны те были в своей жизни, он не хотел их карать ни за что. Наоборот, чем более чистые души достались ему – тем больше Великая Бездна расширится.
    Первым делом вдарил по матери, с разбега и в глаз точеным лезвием. Женщина закричала истошно, махала в воздухе руками, поражалась всей глубине своей боли и критической странности. Теперь рассмеялся он вслух, громко бросаясь слюною вперёд. Его раскрытая пасть в темноте и воистину кажется вместилищем Тьмы. Он убил мать, проткнув той второй глаз с такой неистовой силой, что тело ударилось в стену и кончик ножа надел на себя трепыхавшуюся мякотку мозга.
    Старшая дочь проснулась и дико уставилась на палача, младенец же ёрзал от боли и страха. Существо смеялось и пело, когда расчленяло несчастную девушку, без корыстного умысла – просто так захотелось. Тот в его понимании считал что просто убить недостаточно, а нужно именно вскрыть поперёк тело, как тушу животного, и начать давать органам волю, при биении сердца и болевом шоке несчастной. Впрочем, и Тот ведь здесь не при чём – наш герой этот план вынашивал гораздо давно, вынашивал в тайне от всех, смертельный сюрприз, и очень рад наконец воплотить.
    И, наконец, последняя капля в могилу всего не его. Младенец, тупое младое дитя, что совсем не знает ни капли, и помнить об этом не будет и дня. С одной стороны – это всего лишь сейчас слабое и глупое животное, умеет только есть и повиноваться тварному своему существу. С другой – вот он, идеал чистоты-непорочности, который он сам сочинил и который так долго искал в этом мире. Нужно избавится от него, исправить грех против Ничто, невинность должна быть наказана!. Поскольку наводитель порядка очень вошёл во вкус, то предпочёл выбрать второй вариант, считать что ребёнок есть идеал чистоты. А значит, достоен и кары!
    С упоением треснул мальца головой в потолок, затем в пол. Снова в пол-потолок. Всё вращалось, кружилось, билось ошмётками. Всё больше рад и весёл, он не мог поверить всему своему счастью, снова и снова бил тщедушное тельце о землю. Красное небо ворвалось сюда. Теперь точно всё кончено. Да, он успел!
    **
    Не тут то было. Потрясатель и Сокрушитель стоит на поляне, чуть рядом разгромленной станции. Лес шуршит в далеке своей новой листвой. Откуда-то издалека дует на кровь и на кожу свежий и бодренький ветер, последний охрип этого мира! Светает. Заря грозно смотрит в лицо, полное крови и страха и боли и радости. А он смотрит в зарю. Он вызывает её на сражение именем Бездны! Он смеётся этой алой эпической поступи, заливает слюной лиловеющий горизонт. Солнце в ответ светит глаза, пытаясь жестоко их сжечь. Тот улыбается сзади. Снова скалит белёсые зубки, как и в первую встречу.
    Наконец, небеса голубеют всё больше и приближается кое-что новое. С каждым новым дыханием, моментом, секундой, в негибкий ряд-маятник времени приближается к ним Божество. Негерой бросил вызов ему. Он разрушил земные законы и сделался безнаказанным, ибо последний живой человек на длинные мили вокруг. Божество заревело.
    Вот оно, в полный рост, пред врагами своими. Наш герой стоит перед ним на возвышенности, с видом очень удачным, зреет всё на десятки милей вокруг. И небо, всё раскинулось перед ним – бесконечный простор и охват. На всё небо зеленеет спинкой жука тело Небесного Змея, чей хвост почти что касаем земли у зари, а голова – грозно закрыла собой труп потухшей сегодня луны. Бог в перьях, каждое размером с большую скалу или утёс. Перья небесно-зелёного цвета – это они и блестят, равно как чешуя. Крылья костляво-великолепные, распластались над миром, что хватало панорамы обзора из глаз. Хмур, огорчён своим беспокойством.
    -Бог! Ну что, Бог? Где же сила твоя перед ничем Пустоты?
    Небесный змей искривил свою рожу, глаз-изумруд блеснул рубиновым гневоалмазом. Клюв угрожающе приоткрылся. Звук, что был издан, потряс целый мир, и был слышен отвсюду. Поднялся чудовищный ветер, невообразимый всепожирающий смерч. Стихия ломала деревья, выкорчёвывала камни и почвы, разнесла по округе останки ужасного места. Изменник почувствовал в своих руках и ногах неизбывную тяжесть, голова жестоко склонилась на бок. Прежде чем он вместе с Тем успели хоть что-то сказать – руки и ноги обращены были в камень, красный горный гранит. Так человек был избавлен от смерти своею собственной волей, отныне он будет жить до скончания мира, пока всё уже не погрузится в Бездну…
    [ RU ]
    Дата: Четверг, 05.07.2018, 18:32 | Сообщение # 66

    Мастер ФРПГ
    загрузка наград ...

    Сообщений: 1079
    Почести: 1276
    Ход Новой Империи Тлакоци
    Императорский дворец Микуйвтля, 375 год по летоисчислению пришельцев, 4320 год от сотворения Мира. Осень
    Определённо, Солнцеликая переживала какую-то полосу неудач. Боги, наверное, за что-то прогневались на дочь свою, так что и благоволения их ей не видать. Сперва мятеж, бегство и угроза отца, эта распроклятая война…теперь всё стало лишь хуже! Самозванцы среди крестьян, самой верной паствы Престола! Ужасней и быть не может!
    В общем, леди Изэль продолжала пребывать в состоянии тяжёлого душевного смятения. Раз за разом она перечитывала послания от неспокойных аристократов, письма отца…всё больше и больше убеждалась, что либо с миром вокруг что-то не так, либо с ней самой. Да, определённо, это расплата за годы ужасных злодейств, сотворённых по приказу Рагнариса, награда за все её преступления! Не может такая как она быть хранительницей Гармонии Святой!
    Императрица уже два дня ничего не ела и почти не спала, так что выглядела очень жалко-болезненно. Бледная, как Снежный Дух, с жутковатыми областями черноты вокруг глаз, сами глаза красные, движения нервные и дёрганные. Поскольку начинались всякие галлюцинации, то ей стало сложно различать реальность вокруг. Вот она вроде бы читает донесение о мятеже, а вот перед её глазами уже встаёт пирамидальный ступенчатый храм, вокруг которого стучат ногами чёрные воины. Там, на чёрном храме Чёрный Дух Ночи творит свой чёрный танец во славу всех своих чёрных собратьев. На чёрный песок льётся чёрная кровь, чёрное пламя пожирает чёрные потроха чёрных людей. Чёрное Солнце дарует этой земле свой незримый и пугающий свет.
    Отгоняет наваждение, трясёт головой. Мятежники – всего лишь люди, не тёмные духи и, может даже, не злые и миролюбивые. Известие об их выступлении могло тысячу раз исказиться в пути, забыться или видоизмениться. Может, и мятежа то никакого нет! Её просто с кем-то нечаянно спутали. Нет, во всём надлежит решительно разобраться!
    Она взяла в руки другую бумажку, ту, что отправлена от отца. Там непутёвый родитель в пространных и длинных выражениях излагал своё видение ситуации, кое-где навязывал своё решение проблем, топорно и не очень топорно манипулировал. Общался так, будто все предыдущие оскорбления ничего и не значили, как и месяцы ужасного уныния, ими повлечённые. Однако, наша героиня не об этом думала сейчас.
    Голову занимали мысли о том светлом и беззаботном (ну, практически) времени, где и когда они с отцом были не разлей вода, хоть и виделись редко. Он ведь был добр, щедр, всегда её слушал и относился как и положено к дочери, наверное. Но нет, все старые времена безвозвратно ушли, его право называть Изэль отвратительной грязнокровкой и худшим своим разочарованием. Сейчас же представила отца, окровавленного, просящего о пощаде у её гвардейцев. А потом, получающего удар мечом в голову. Что же, может она действительно это заслужила…
    Здесь уже не могла сдержать слёз, расхныкалась прямо над его письмом и залила слезами бумагу. Так прошло минут десять или пятнадцать, около того. В конце концов, не выдержала, взяла новый листок и быстро нацарапала там несколько строчек с отменой прошлого своего приказа. Почти ритуально откинула обе бумажки в дальний конец комнаты и протянула руку за новым письмом. Что же там было?
    Совсем забылось, что идёт также переписка с дальними драконидскими родственниками, перед которыми тоже очень виновата! Большая часть получателей даже пока не ответила, из чего можно сделать самые нехорошие выводы. Наверное, и тётушка, от которой это письмо, тоже поняла наконец свою ошибку и напишет племяннице отповедь, заслуженную, за неумение уговаривать и потерю Вермитора.
    Изэль уже приготовилась снести поток унижений и стенаний, с дрожью в пальцах открыла конверт и осмотрела написанное. К глубокому своему удивлению, не обнаружила ничего подобного, даже совсем наоборот. Алисса хвалила её непонятно за что, а дальше расписывала очень длинно методику рисования автопортрета.
    Сначала измученную и заплаканную девушку объял какой-то невообразимый восторг, от клочка бумаги завеяло давно забытым теплом и заботой, а также какой-то особой надеждой на будущее. Алисса так и представлялась ей каким-то светлым существом, объятым надеждой и верой в неё, от которого нельзя ждать что-то кроме тёплой обходительности. Может, опять ошибка? Ну не может быть предательница, убийца, трус и бездарь, не может она быть достойна таких изъявлений добра!
    Именно поэтому дальнейшие слова, после длительной похвалы, вызвали в ней горечь боли и расстройства, а также стыда за свой ужасный обман. Незадачливая художница скользила глазами по строкам, желая не видеть своего позора, её щёки краснели, а на лбу выступил пот. В общем, послание вызвало очень разные и крутые эмоции. Она очень растрогана и обрадована нечаянной поддержкой, однако всё ещё чувствует за свои старые промашки печаль, также за новый обман.
    Движимая стремлением скорее исправить ошибки, принялась леди Тициано за письменные принадлежности, и из под рук её вышли на свет строки следующего содержания:

    [ RU ]
    Дата: Суббота, 18.08.2018, 12:55 | Сообщение # 67

    Кот-Тюремщик
    загрузка наград ...

    Сообщений: 6329
    Награды: 3
    Почести: 1255
    Зима 376 года от воцарения Улириха Трижды Пронзенного


    Мировые события


    Битва за Имперский город


    Сражение началось с серии атак авангарда на Лунную цитадель, которые были без проблем отражены. К вечеру первого дня, атаки прекратились, однако ночью, враг нанес неожиданный удар по горному замку Миттенштейн. Вероятно, ворота замка были открыты изнутри, так как штурм длился менее часа, и к полуночи, Миттенштейн был захвачен Нефритовой империей. Судьба защитников неизвестна. Утром, основные силы тяньвэйцев, снова атаковали Лунную цитадель, однако в разгар боя, из подземного хода Миттенштейна в крепость ворвался отряд и ударил легионерам в тыл. Это стало для них полной неожиданностью, так как Миттенштейн был взят настолько стремительно, что не успел передать сигнал в Имперский город или Лунную цитадель. Легион Стибия Красса держался до вечера, однако превосходящие силы взяли свое. Лунная цитадель пала, а Стибий Красс попал в плен. С падением Лунной цитадели, корабли Нефритовой империи, получили возможность подойти к берегам Имперского острова и высадить первые отряды... (продолжение в ходе Тито)

    Примерно в тот же момент, Пророк отдал приказ сектантам штурмовать Императорский дворец. По всему городу начались беспорядки. Отряды фанатиков занимались мародерством, жгли здания и атаковали как Имперские, так и Нефритовые войска, что помешало тяньвэйцам сходу атаковать Арсенал, где укрепился Аласкан Ридденгард с большей частью гарнизона. Попытка атаки из Миттенштейна, также не возымела успеха, так как Аласкан успел получить сведения о падении замка, и уничтожил подземный ход. Однако, войскам Нефритовой империи, удалось завладеть Императорским дворцом, отбив его у сектантов Пророка. Оттуда к войскам в Арсенале обратился Грандмастер Секстум, Сфенер Карий, плененный на равнине Вурант:

    Цитата
    Сдавайтесь - вы лишь оттягиваете неизбежное. Я - Сфенер Карий, отныне являюсь местоблюстителем Даграна, и приказываю прекратить сопротивление, и обратить оружие против Магнуса Ридденгарда. Это он ответственен за страдания Даграна, вина за продолжение войны лежит только на нем. Вместо того, чтобы принять покровительство Нефритовой империи, он сражается за себя, за свою власть. Десятки тысяч имперцев, уже пали жертвами гордыни этого самовлюбленного дурака. Верные Легионеры Секстум, давайте вместе положим конец войне, убив Императора-Без-Короны.


    Однако, войска в Арсенале не вняли Сфенеру и продолжили сражение. Штурм Арсенала длился два дня, и гарнизон выстоял. На следующее утро, на севере появился авангард армии Императора Магнуса, и вступил в бой с отрядами тяньвэйцев, что остались за переделами города. Выбив врагов с северо-западного берега реки, они встали лагерем и штурмом взяли Лунную цитадель. Попытки переправы, были отражены и обе армии сейчас укрепляют свой берег реки.

    Норимарская кампания


    Южная армия Арагона Цейсия, начала наступление за Норимар. Столкнувшись с войском Нефритовой империи у Склепа Шатрола, они довольно легко обратили в бегство небольшую армию врага и взяли Склеп, после чего двинулись к Норимару. Армия Маориев, тем временем подошла к Норимару и осадила его. (продолжение в ходе Маориев)

    Дом Дарракарион

    Доход от налогов - 400 золотах
    Грабежи в землях дома Вейс - 1300 золотых.
    Содержание Легиона Секстум - 1400 золотых
  • По слухам, на Клык-острове случилась кошмарная резня. Прибывшие туда войска Нефритовой империи, убили практически всех жителей острова, и выжгли большую часть поселений дотла. Дым пожарищ был ясно виден даже из Светлого дола, а на берегу Даграна, вскоре выпали пепельные дожди.
  • К берегу Светлого дола прибило множество трупов. Похоже, их сбросили во время прилива проплывавшие корабли Нефритовой империи Среди них есть как почти свежие, так и уже скелетированные останки. Судя по всему, это трупы погибших на Клык-острове.
  • Лорды Успин и Сципий приняли ваш план. На совете было решено оказать помощь в битве за Имперский город. Кавалерия Трех Домов, собралась у Акморина под общим командованием Альсония Сципия, и готовится к атаке с фланга, на армию противника в имперском домене
  • Родриго Вейс сдержал обещание и открыл ворота Анкариса. Благодаря неразберихе, возникшей после этого, союзная армия смогла ворваться в город и выбить оттуда войска Нефритовой Империи. Лорд Успин двинулся дальше, с целью взять Блюстенбери.
    Потери Дарракарии - 3 отряда ополчения, 1 отряд Легионеров
    Потери Успинов - 3 отряда ополчения
  • В Дарракарию пришло письмо от Рагнариса Дарракариона:
    Цитата
    Темные, нынче, времена настали. Вейерон, что проклинал меня самыми страшными оскорблениями, теперь просит меня о помощи? Итак, Вейерон, ты предлагаешь мне Дарракарию, если я её спасу? А отец знает о твоей инициативности, или ты постеснялся спросить у него разрешения на эту передачу власти? Или, старик наконец отжил свой срок, оставив своим наследником худшего из возможных лидеров? Да даже мальчишка Ариакас, которого ты послал, справился бы с Дарракарией куда лучше тебя, брат. У тебя всегда была оружейная сталь вместо мозгов. Неудивительно, что наши враги жаждут драконидской крови так, будто вы их самые заклятые враги. Но, я отвлекаюсь. Итак, мне не нужна Дарракария - разоренные войной земли и умирающая раса - у вас нет будущего, думаю вы и сами там это понимаете. Поэтому, боюсь, тебе нечего мне предложить, Вейерон. И не надо увещевать мне, о спасении расы, драконидской крови, и прочей ерунде - я изрядно испил этой ерунды от Ариакаса. Все ваши ценности, изжили себя, когда пала Прародина. Всё, Вейерон. Нет больше расы. Нет больше драконов. Ничего не осталось - лишь горстка фанатиков, которые мнят себя великими. Ты хочешь погибнуть, гоняясь за призраками? Твое право, но меня втягивать в это не нужно. Ариакас, очень воспротивился моему решению и попытался решить вопрос так, как это обычно делаешь ты - убив своего оппонента. Для него это плохо кончилось. Жаль парня, он практически не заслужил этого.

  • Доход от налогов на Трамисе - 1000 золотых
  • На Трамисе создано 10 отрядов Стражей Республики. 200 монет содержание.
  • Флот с Трамишийскими патрициями, отправленный с Лоддира, не прибыл на Трамис. По всей видимости, с ним что-то случилось в море.
  • Патер Коломбо согласился, по крайней мере на виду, сотрудничать с Марием Маллемием.
  • Новости о сектантах взбудоражили Трамис. В некоторых районах города начались спонтанные беспорядки - жители Трамиса, зачастую добирались до некоторых патрициев раньше Стражей республики, и вершили самосуд. Есть сведения, что пострадали и некоторые зажиточные граждане, не принадлежащие к патрициату и не имевшие отношения к секте.

  • Налоги на Лоддире - 750 золотых
  • Гириовокс принял ваше предложение, и пополнил армию 12 отрядами коренной пехоты
  • Черный флот добрался до континента, попутно затопив несколько патрульных групп, однако догнать флот противника не вышло - он стоит в Кровавой гавани. Корабли успешно причалили в Светлом доле
    Потери флота - 3 галеи, одна галея Трамиса. Также, был потерян трофейный корабль, в ходе реализации плана-приманки.
  • Марвин Вичи, успешно покинул ставку вашего флота близ берегов Даграна и высадился на берег в землях Тито, откуда отправился на север.
  • Пришло письмо от Гвидо Вичи:
    Цитата
    Приветствую, Лорд Дарракарион. Признаюсь, я удивлен тем, какое время вы выбрали для решения торговых вопросов. Так или иначе, если торговый путь из Трамиса будет тем, чем вы его себе представляете, то Западная торговая гильдия, бесспорно будет заинтересована в более...щадящих пошлинах. В обмен на это, мы согласны предоставить Торговой гильдии крови лучшие условия для торговли на Дагране. Считайте, это временной договоренностью, окончательное решение будет принято как только станет ясен истинный потенциал вашего торгового пути.
    С уважением Гвидо Вичи


    Дом Тито

  • В ночь, когда пал Миттенштейн, Сорен увидел особенно реальный сон. Вот, Глаукс, командует войсками Тито. Враг прорвался через открытые ворота, ситуация критическая. На помощь спешит барон Хафган Тито. Однако, он и его люди не бросаются на врага. Они нападают на Глаукса
    Пусть мой Лорд и мертв, я до конца исполню его волю - говорит Хафган, пронзая мечом Глаукса. Глаукс непонимающе смотрит на него и испускает последний вздох. Войска Тито деморализованы и сдаются....
  • Когда сектанты Пророка потеряли большую часть сил, Сорен и отряд Ангелов смерти решились на атаку базы Пророка в порту....

    Цитата
    - Сорен Тито. Лорд Сорен Тито. Видящий. Наконец вы здесь. Маэсу Шаммусу стоило немалого труда обставить вашее прибытие максимально неподозрительно. - сказал Пророк и внезапно поклонился. - Вы здесь, Повелитель.
    - Что это значит? - недоверчиво спросил Сорен
    - Мы - Секта Видения. Наш культ издревле поклонялся носителю Дара. В каждом поколении людей, есть человек, чьи чувства являются скорее божественными, чем человеческими. Прошу прощения за учиненные беспорядки - Имперский город должен быть очищен ото всех еретиков. Огонь выжжет из него всю скверну, и вы воцаритесь на Дагране, как настоящий носитель божественного дара. Не волнуйтесь, у нас есть не только мечи и огонь. Императорские реликвии - эти безделушки имеют немалую власть над недалекими умами. Видящий - веди нас...


    Дом Маорий

  • Доход от налогов: 1600 золотых
    Содержание ополчения - 80 золотых
  • Укрепления Фекстуса будут построены к осени
  • Ваша армия осадила Норимар. Лорд Ролан, предложил вам атаковать через северный вал, где стены ниже. Однако, Корд Расколотый Щит считает, что лучше дождаться армию Арагона Цейсия, идущую с севера. Истар Курганник, также, предложил вам вызвать на поединок с ним лучшего воина из Нефритовой империи. Он уверен в себе и считает, что эта дуэль подорвет боевой дух врага.

    Сообщение отредактировал Diamato - Четверг, 23.08.2018, 18:41
  • [ RU ]
    Дата: Среда, 19.09.2018, 02:35 | Сообщение # 68

    Полковник
    загрузка наград ...

    Сообщений: 2844
    Почести: 234
    Ход Дома Дарракарион

    Земли Тлакоци, Микуйвтль

      Ариакан никогда не думал, что общество других драконидов может заставить его страстно желать оказаться где-то в гуще битвы, окруженному врагами. С ними и то проще. Да, дома он часто ощущал себя чужаком, особенно, когда кто-то из его друзей, как-то упоминавший свою семью, вдруг замолкал на полуслове, или когда ловил полные жалости взгляды драконидок. Но сейчас...
      При дворе юной хозяйки Тлакоци, Изэль Тициано, он, на время, пускай и не ощутил себя как дома, но был окружен каким-то родственным теплом и заботой. Но, время, проведенное с этой странной, совсем по-детски ведущей себя правительницей и ее семьей только усилило его беспокойство. Ожидая увидеть там таких же драконидов, как и в Дарракарии, от встретил только девушку, живущую в каком-то своем, выдуманном мире в окружении родственников, медленно убиваемых недугами. Глядя на прикованного к постели параличом младшего кузена Изэль, на страдающую какими-то неясными припадками его мать, на саму Изэль, которая строила вокруг себя стены из иллюзий и фантазий, и рыдающую каждый раз, когда одна из них рушилась под напором действительности, Ариакан все больше убеждался, что что-то здесь точно не так. А правда о поведении Рагнариса стала тем, что вдребезги разбила в нем веру в успех его миссии.
      И все таки, он должен был идти дальше.
      И когда во время очередной прогулки по коридорам дворца, подозрительно выглядящий слуга вручил ему маленькую записку, скрывшись от расспросов за ближайшим поворотом не оставив и следа, Ариакан понял, что время пришло. И правда, на клочке бумаги отвратительным почерком было указанно, где именно и когда его будут ждать провожатые, которые должны вывести его из города.
      Он бросил взгляд на свои доспехи, подаренные ему его дедом, Архонтом. И он мог бы подумать, что тот просто решил позаботиться о внуке и заказал их специально для него, если бы не стальная заплатка на кирасе, которая, наверное, должна была бы закрывать пробоину на ней. Но, когда Ариакан, недоумевая, откуда на новых доспехах такой дефект, из любопытства, приказал одному из кузнецов снять ее, обнаружил там лишь дарственную надпись. О том, кем же был указанный в ней «Любимый Защитник» думать он не хотел. Как и о том, кто такая «Прекраснейшая из воительниц Дарракарии», которой было посвящено стихотворение, которое кто-то долго пытался стереть с хвостовика его полуторного меча, отданного ему матерью. Нет, их он с собой не возьмет. Если с ним что-то случится в лагере Рагнариса, эти вещи его не спасут. Да и они не должны достаться такому ничтожеству.
      Вздохнув, Ариакан пристегнул к поясу один из своих запасных мечей, проверив, как он вынимается из ножен и, накинув на плечи плащ, направился в ночь, туда, где его, скорее всего, ждало его последнее поражение. Но, не попытаться он не мог.




    Трамис, Дворец патриция О'Брайана "Сломанное Копье"

      Альта проснулась от того, что кто-то упорно тряс ее за плече. Насилу открыв глаза, она осмотрелась. Тяжелые шторы не пропускали свет луны внутрь, в комнате было темно и только из коридора в нее попадал тусклый свет. Ее старшая сестра, Карин, стояла, склонившись над ней.
      — Быстро надевай это и бери все ценные вещи, мы уходим, — сухо сказала она, бросив младшей сестре какой-то сверток.
      Альта удивленно протерла глаза.
      — Куда уходим? Почему? — все еще ничего не понимая спросила она.
      — Дура! — сквозь зубы процедила Карин, влепив ей пощечину, — Буду я тебе еще объяснять! Быстро собирайся, иначе здесь и останешься. Ждем тебя у входа, — сказала она, покидая комнату.
      Потерев ушибленную щеку, Альта раскрыла врученный ей сверток. То, что она приняла за грубую обертку оказалось неприметным серым платьем из очень грубой материи. Такие она не носила даже в своем родном доме. Да что уж говорить, прислугу в Сломанном Копье одевали куда лучше. Ничего не понимая, Альта подошла к окну, чтобы хотя бы увидеть то, что творится во внешнем мире.
      Как только она приоткрыла шторы, в глаза ей бросилось багровое зарево вдалеке, где-то в районе особняка то ли О'Рузов, то ли Смиттсонов. Быстро зашторив окно, она бросилась к кровати и, не снимая ночной рубашки, стала надевать принесенное ей платье. Закончив, она сразу схватила свою шкатулку с драгоценностями и бросилась к главной лестнице.
      На первом этаже уже собрались все остальные представители клана О'Брайан, одетые один хуже другого. На Карин и Инессе были почти точно такие же уродливые платья, так сильно отличающиеся от их обычных пышных нарядов, щеголеватый Фредерик, никогда не носивший одну и ту же одежду дважды в год, был наряжен в рваную куртку и не лучше выглядящую накидку. Только брат хозяина дома, Александер со своим сыном, Карлом, были одеты пускай в поношенную, но все еще более-менее приличную одежду солдат из числа Береговой Охраны. У всех за спиной висели неприметные котомки из все той же серой ткани, а на поясе — короткие мечи или кинжалы.
      Заметив Альту, Александер повелительным жестом приказал ей спуститься, все остальные, кроме Инессы, только зло смотрели на нее. Как только она оказалась внизу, Карл выхватил у нее из рук шкатулку и высыпал ее содержимое в один из мешков, который сразу же и вручил ей.
      — А где слуги? — робко спросила Альта.
      Александер еще злее посмотрел на нее.
      — Разбежались. Слушай меня внимательно, — сказал он, схватив Альту за плечи, — Мы сейчас уходим отсюда. Следуй за мной и веди себя тихо, понятно? Или хочешь попасть в руки толпы?
      Альта сначала закивала, потом резко замотала головой.
      — Хорошо. Идем! — с этими словами, Александер повел их всех через холл к двери, ведущей в один из узких коридорчиков для слуг.
      Но, когда он попытался открыть дверь, она не поддалась. Выругавшись, он толкнул ее. Ничего не понимая, Альта сразу прильнула к Инессе, ища поддержки средней из трех сестер Лоу. Но и сама Инесса выглядела не менее напуганной.
      — Этот идиот что, закрыл ее? — пробормотал старый патриций, вытаскивая из кармана куртки связку ключей.
      Найдя нужный, он вставил его в замочную скважину. Повозившись, он снова попытался толкнуть дверь, но та снова не сдвинулась с места. Злобно рыча, он ударил по ней кулаком, с тем же эффектом.
      — Отец, давай я попробую, — сказал Карл и ударил в дверь ногой. Она не поддалась.
      Отдав котомку Фредерику, он разбежался, и выставив вперед правое плече, вознамерился просто вышибить злосчастную дверь. Но только он оказался рядом с ней, как она распахнулась, и потерявший равновесие Карл влетел в темный коридор. Точно так же быстро дверь закрылась, и из-за нее послышались звуки ударов и крик.
      — КАРЛ! — закричал Александер, молотя кулаками по двери.
      — Я вас ни от чего важного не отвлекаю?
      Альта резко обернулась, чуть ли не подпрыгнув от испуга. Из коридора, ведущего к Бальному Залу, в холл зашла группа людей. Все они были одеты в одинаковые черные куртки и вооружены мечами и арбалетами, и только одного из них выделяла широкополая черная шляпа.
      С воинственным криком Фредерик, также заметивший вторгнувшихся в дом О'Брайанов незваных гостей, кинулся на них, грозно размахивая перед собой мечем. Но, когда он еще не добежал до своих противников нескольких шагов, незнакомец в шляпе каким-то неуловимым движением вынул свой меч из ножен и, мигом оказавшись рядом с Фредериком и даже не попытавшись парировать его удар, ткнул его клинком в бок. Задорно оравший до того Фредерик всхлипнул и выпустил меч из рук. Но его противник, как бы продолжая свое движение, все равно рубанул его по кисти руки и, в довершение, пока выпущенный меч все еще находился в падении, со всей силы ударил его по лицу рукоятью. Послышался неприятный хруст, а Фредерик, жалобно визжа, рухнул на пол, прижимая к себе четырехпалую руку.
      — Как же ты жалок, — устало сказал незнакомец.
      Тут же на него с рыком раненой медведицы бросилась Карин, целясь кинжалом ему в сердце. Но, незваный гость даже не стал применять против нее меч, ограницившись тем, что, словив ее за руку, одним изящным движением сломал ей запястье и швырнул на ступени лестницы. К ней сразу бросился один из его подручных, а он сам, не останавливаясь, мимо вцепившихся друг в друга Альты и Инессы, подошел к Александеру. Тот стоял, обеими руками выставив перед собой меч и дрожа всем телом. Незнакомец остановился рядом с ним и поднял меч для удара. Старый патриций неуклюже поднял клинок, чтобы отбить его, но, вместо этого, получил тяжелый пинок в живот от своего противника. Со стоном боли он отлетел в стенку.
      Дверь, ведущая в коридор для слуг, отворилась, и оттуда вышли два человека в таких же черных куртках, что и остальные, за волосы волоча по полу Карла. Все его лицо было разбито, нос — сломан, а на одежде виднелось множество отпечатков сапог.
      — Вы его хотя бы не убили? — спросил своих подручных главарь, — Хотя, уже все равно. Вяжите их всех и ведите в главный зал.
      Альта, как и остальные, не сопротивлялась, когда ей туго связали руки и повели в направлении Бального Зала. Там, пленных патрициев усадили у стены напротив окон.
      — Можете идти, — тихо скомандовал незнакомец своим людям. Переглянувшись, они вышли в коридор, а отдавший им приказ предводитель, закрыл за ними двери ключом из связки, позаимствованной до этого из кармана временного хозяина дома.
      — Пожалуйста, у меня есть деньги! Я заплачу! — начал было Александер, но, его мольбы были прерваны ударом по лицу. Ключи, все еще сжимаемые в руке незнакомца, оставили на лице патриция глубокие кровоточащие борозды. Альта вскрикнула от удивления. Но потом она заметила, что, из-за силы удара, один из ключей даже отлетел от связки, и теперь лежал у ног Александера.
      — У тебя есть только грязь под ногтями, падаль, — сказал незнакомец, еще раз ударив Александера, на этот раз, ногой. И отошел, так и не заметив потери. Чем сразу поспешил воспользоваться Александер, быстро схватив его и спрятав в кулаке.
      — Ах, я не представился. Меня зовут Дарак Коффин, и вам, наверное, интересно, почему все другие дома патрициев сейчас громит толпа, а вами занялся я? Не догадываешься, О'Брайан?
      Александер всеми силами пытаясь изображать непонимание и растерянность сидел, непонимающе выпучив глаза.
      — Хорошо, тогда я вам напомню, — с этими словами Коффин развернулся и подошел к окну, видимо, пытаясь продемонстрировать так свое презрение. Александер же сразу же начал незаметно подпиливать веревки, связывающие его, о ключ. Альта сразу отвела от него глаза, чтобы не выдать его попытку побега.
      — Я родился в семье небогатых граждан, но, в пять лет остался полным сиротой, у которого осталась только старшая сестра, Аманда. И, через пару месяцев, мы с ней оказались в самых грязных трущобах нашего города, потому что кто-то из подручных патрициев через суд смог присвоить наш с ней дом. Мы жили плохо, но, я был счастлив, потому что у меня была любящая сестра, и я верил, что мы сможем когда-то выбраться оттуда обратно. Она делала все, чтобы обеспечить нас с ней хотя бы кровом и пищей, но у нее не всегда получалось. Но все равно, жизнь была прекрасна. Пока, однажды поздно вечером, она, дрожа от волнения, она не пообещала мне, что уже завтра мы сможем вернуться к себе домой, что мой День Рождения мы отпразднуем уже там и повелела ждать ее к утру. Но я не послушался. Мне стало интересно, как она сможет это провернуть, Я проследил за тем, куда она пошла. Сначала, рядом с нашим домом ее встретила слишком чисто для трущоб одетая женщина, которая повела ее куда-то. Я шел следом. Она завела Аманду в какой-то неприметный домик, куда я заходить побоялся и спрятался рядом, за мусорной кучей. Потом, к этому домику подъехала карета, из которой вышло четыре человека. Они тоже зашли внутрь, а свет там погас. Я стал ждать. Пару раз я пытался подойти к домику, но ничего не смог рассмотреть, только слышал какие-то странные и пугающие слова. Только под утро оттуда вышли люди, неся с собой какой-то большой сверток. С теми четырьмя, что приехали на карете, вышла и женщина, которая привела Аманду туда. Но моя сестра не показывалась. А они, тем временем, бросили сверток на помойку в подворотне и, сев в карету, просто уехали. Я ждал еще долго, но моя сестра все не выходила. Из любопытства, я решил посмотреть, что было в свертке.
      Голос Коффина дрогнул на этих словах. Даже не видя его лица, Альта поняла, что ему явно тяжело все это говорить. Не смотря на то, что этот человек вломился к ней в дом посреди ночи, ей все равно стало как-то жаль его.
      — Они зашили ей глаза и рот. Горло перерезали, и тоже зашили. Руки и ноги лежали отдельно, как и внутренности. Я стоял и смотрел на открытый сверток, и не понимал, как и зачем это могло случиться. И кто мог так поступить. А потом я начал вспоминать лица всех людей, которые успел заметить. А когда, через долгие годы, я случайно оказался рядом с верхушкой трамишийского общества, каково было мое удивление, когда я узнал одно из них. Теперь припоминаешь, а, О'Брайан?
      Пока она слушала это, Альту начал бить озноб. Даже от самого описания картины ей стало дурно, по ее щекам покатились слезы. Со стороны Инессы послышались сдавленные всхлипывания. Посмотрев в сторону сестры, Альта увидела не только ее заплаканное лицо, но и то, что Александер уже успел снять с себя путы.
      Дарак развернулся, и, хотя из-за тени она не могла видеть его лица, ей показалось, что он, обводя взглядом всех собравшихся, на секунду остановился на ней.
      — То есть, мы сейчас умрем из-за какой-то потаскушки из трущоб? — послышался срывавшийся, истеричный голос Карин.
      Она, видимо, хотела еще что-то сказать, но нога в тяжелом сапоге внезапно врезалась ей челюсть. Слова превратились в бессвязный крик, а откушенный ею кончик языка и несколько зубов оказались на полу.
      — Хочешь еще что-то сказать? Или желание уже пропало? — прорычал Коффин, продолжая ее пинать.
      Воспользовавшись замешательством и тем, что до него сейчас врагу дела не было, Александер вскочил, но, вместо того, чтобы броситься на помощь Карин, он бегом бросился через весь зал и выпрыгнул в окно, разбив его своим весом и упав где-то снаружи. Неожиданно быстро для своего возраста он вскочил на ноги и скрылся в тенях.
      Дверь в коридор легко отворилась, как будто бы ее никто и не запирал, и в зал ввалились все те же люди в черных куртках.
      — Охраняйте этих, а я пойду поохочусь за этим идиотом, — сказал Дарак и, изящно перемахнув через подоконник, последовал за патрицием.

      Александер бежал так, как не бегал еще ни разу за свою долгую жизнь. Осколки стекла все глубже впивались в его тело, но у него не было времени что-то сделать с этим. Шаги его преследователя, изначально такие близкие, уже полностью затихли, и, оборачиваясь через плече, патриций больше не видел зловещей тени. Он конечно же смог оторваться от этого ублюдка!
      Ванш явно любил своего преданного слугу. Сначала ключ по счастливой случайности слетел со связки, да еще какой! Ключ от одной из калиток для слуг, выходящей на неприметную узкую улочку, на которой Александру было так легко скрыться. Потом, этот идиот не заметил, как он освободился от пут и, наконец, эта тупая овца Карин, которой не хватило мозгов сидеть смирно, отвлекла его от Александера. Когда все снова придет на круги своя, он принесет Ваншу жертв, много жертв. И первой будет этот зарвавшийся выродок.
      Обогнув одну их хозяйственных пристроек, Александер увидел вожделенный путь на волю. В мгновение ока он оказался рядом с калиткой, снял засов, вставил ключ в замочную скважину и провернул его. Но ключ не поддался.
      За спиной послышались шаги.

      О'Брайан бился о калитку как рыба об лед. Упорно, но безрезультатно. Дарак готов был вечно наслаждаться зрелищем того, как эта тварь убивает себя о железную решетку, барахтаясь в грязи, крови и своих нечистотах, но, ему предстояло еще кое-что узнать.
      — Одна из служанок отдала мне свой ключ от этой калитки, и я его немного подпилил. Теперь им точно ничего не открыть. Когда я ударил тебя твоей же связкой с ключами, я незаметно вытащил его и уронил. Неужели ты поверил, что тебе просто повезло? Или в то, что я не видел, как ты перетирал и так уже старую и ни на что не годную веревку? Или что я неспособен догнать жирного старика, в добавок, еще и раненного? — Дарак рассмеялся, — Очень высокомерно для лорда-генерала, который даже меч нормально держать не умеет.
      Пока Дарак приближался к патрицию, тот, уже даже не пытаясь пробиться сквозь решетку, просто упал перед ним на колени.
      — Пощади! Пощади, прошу! Я все сделаю, я все скажу! Это было двадцать три года назад, да? — начал лепетать Александер, — Я помню эту девушку, Аманду, я просил ее не убивать, это все Лоу и Стерлигсон! И мой брат! Я просил ее пощадить, но они не послушались, это не я ее убил! Я после этого случая никогда никого не убивал, пожалуйста, пощади, я жить хочу! Хочешь, я дам тебе денег, я не убивал твою сестру, не убивай меня, пожалуйста, я все скажу!
      — А женщина? — ледяным тоном спросил Коффин.
      Видя, что его поведение может спасти ему жизнь, Александер заголосил с новой силой.
      — Это мать этой дуры Карин, жена Лоу! А Стерлигсона мой брат в прошлом году назначал в деканат! Я этого не делал, это все Вилль! Я его тоже ненавижу! А сам я ничего не делал, это он меня заставил, я не хотел ее убивать! Пожалуйста, пощади, — когда-то гордый патриций рыдал взахлеб.
      — Встать, — повелел ему капитан Республиканской Стражи.
      Александер повиновался.
      — Значит, не только патриции этим занимаются. У тебя есть список всех, кто в этом участвовал?
      — Нет, это опасно было бы, — замямлил бывший лорд-генерал, но только он глянул на Дарака, словоохотливость снова одолела его, — Все, кого мой брат приглашал на именины, были с ним заодно! Они там жертвы приносили! Я не хотел, меня заставили! Только не убивай меня, пожалуйста!
      Дарак кивнул.
      — Спасибо за помощь. Теперь, у меня к тебе осталось только одно дело.
      В глазах Александра зажглась надежда.
      — Какое?
      — На куски тебя порубить, тварь! — ответил Коффин, выхватывая из ножен мечи нанося первый удар.
      Когда он закончил и, вытерев меч тряпкой, спрятал его в ножны, отрубленная голова патриция с ужасом взирала на него с одной из пик, венчавших собой забор особняка.
      Сзади послышались шаги.
      — Капитан, мы это, всех их спаковали, че теперь делать? — сказал его лейтенант, Маневик.
      — Двух девчонок отпустите, судя по ним, вряд ли они знали, что эти твари вытворяют. Да и вообще, хозяева дома больше прислугой считали. Остальных — везите к Твердыне, там повесим утром, — не оборачиваясь ответил капитан.
      — Это, хорошо, повезем. А ты что им, это, правду о себе рассказал тогда? — осторожно начал его заместитель.
      Дарак скрипнул зубами.
      — То, что я рос в трущобах, и так знают все. Всегда нужно говорить часть правды, если хочешь заговорить кому-то зубы. Вообще, не твоего ума дело. Иди уже и вези!
      — Так я это, пошел уже, — попятился Маневик, понимая что, наверное, сказал что-то лишнее.
      Когда шаги за спиной снова исчезли, Дарак, тяжело вздохнув, развернулся, чтобы присоединится к своим людям, но тут, он почувствовал, что ему в спину кто-то смотрит. Привычка, полученная за годы сражений на улицах, не подвела и в этот раз, он моментально развернулся, в движении вынимя меч, приготовился к отражению нового нападения. И застыл.
      С облака, подсвеченного полной луной, на него смотрели лица. Кто-то ему улыбался, другие смотрели с гордостью или легкой печалью. И среди них...
      — А... — он моргнул, чтобы смахнуть выступившие слезы, и видение пропало. Обычное, серое в свете луны облако плыло по небосводу.
      — Мне не нужно было пить перед всем этим, — неестественно спокойным голосом сказал он сам себе, и чеканя каждый шаг, пошел в сторону главного здания.




    Земли Тлакоци, лагерь Рагнариса Дарракариона

    (Рагнарис ведет себя не по драконидски)




    Трамис, Урракс-Холл

    (Урракс Дарракарион говорит, что все правильно сделали, награждает непричастных и наказывает невиновных (нет))




    Море у берега Дарракарии, флагман ананаварха Мейерката Сильвириона "Рыбачка"




    Светлый Дол, Дворец Наместницы и пристань

    (Наместница Светлого Дола Альматея Сильвирион страдает)




    Анкарис, Дворец правителя

      — Вейерон мне обещал! А вы здесь самоуправством занимаетесь! Когда вы выполните наши с ним договоренности? — сказал молодой человек, стукнув для убедительности по столу кулаком. Он был высок, красив, умен и неотразим в своей правоте, а потому, был уверен в том, что решится все только в его пользу.
      На сидящего за столом драконида этот демарш особого впечатления не произвел.
      — Успокойся, Родриго. Давай вместе вспомним, что тебе обещал мой брат? — максимально дружелюбно сказал Горгон Дарракарион.
      — Или, напомнить мне? — спросил скучая стоящий у окна его брат, Дейерон.
      Родриго сел и стал растерянно переводить взгляд с одного на другого, то ли пытаясь точно вспомнить все, что ему говорил главнокомандующий армии Дарракарии, то ли пытаясь уловить хотя бы какие-то отличия во внешности двух драконидов.
      — Он сказал, что поможет мне восстановить положение Дома Вейс и...
      — И все, — закончил вместо него Дейерон.
      Мгновение поколебавшись, Родриго утвердительно кивнул.
      — И под этим ты, конечно же, подразумеваешь возвращение тебе Анкариса и его окрестностей, а еще лучше, и Блюстенбери в придачу, верно? — продолжил спрашивать Горгон.
      — Да, но к чему вы оба ведете?
      — Ни к чему. Представим на минутку, что так и произойдет. И как отреагирует на такое замечательное событие лорд Успин?
      От такого вопроса Родриго только поморщился.
      — Думаю, это был риторический вопрос?
      — Конечно же. Мы все знаем, как лорд Успин любит твою семью, не смотря ни на что. Потому, мне не нужно объяснять, что, получи ты Анкарис сейчас, от гнева "Лорда Ярости" тебя ничто не спасет. Но ты, наверное, думаешь, — предвосхитив замечание Родриго продолжил Горгон, — что, после победы войск Даграна, твое положение упрочнится?
      Родриго снова утвердительно кивнул. Тем временем, Горгон налили в изящный стеклянный бокал вина.
      — Хорошо. Давай проведем аналогию. Вино в этом бокале — милость императора к Дому Вейс. Как мы видим, — Горгон с улыбкой провел по краю пальцем, — она почти переливалась через край. Но что с ней сделал твой брат? — одним резким движением он столкнул бокал на пол. Упав, тот разлетелся на тысячи осколков. Родриго подскочил от неожиданности.
      — Теперь, вряд ли от когда-то хорошего расположения сейчас будет толк. Успин считает Дом Вейс предателями, а императору, благодаря действиям твоего кретина-брата, будет не так трудно его понять, ведь предательство со стороны друзей — это очень обидно. Тем более, что, в случае победы, Кейн Успин будет одним из самых верных сторонников Империи, осыпанным многими почестями, а потому, ему можно будет и многое простить. И даже в качестве баронов Дома Дарракарион у Дома Вейс шансов выстоять против союза Успинов и Сципиев не будет. Я думаю, ты не тешишь себя надеждами, что они все просто так забудут?
      — Но... Я... Обещали... — начал свою речь Родриго, в голове перебирая все возможные аргументы, но, из-за паники, он не мог связать и двух слов.
      Горгон вздохнул.
      — Успокойся. Никто не говорит, что Дом Вейс обречен. Просто, ему нужно перебраться подальше от чересчур злого на него Дома Успин, не так ли?
      Родриго недоверчиво покосился на него.
      — Что ты имеешь ввиду?
      — То, что ты еще можешь спасти свое положение. Вернуть фамильные земли вряд ли выйдет, но, кто мешает получить новые в другом месте?
      — Н-новые?
      — Ну да! Только подумай, сколько Домов в Империи вымерли или перешли на сторону тяньвэйцев? Ведь нужно будет кому-то взять управление над их владениями, не правда ли?
      — Родриго, — обратился к Вейсу молчавший до того Дейерон, — Ты можешь сейчас доказать Империи, что ты нужен ей. Ты пользуешься уважением как дворян, так и простых людей этих земель. Так собери их! Если ты соберешь армию и поможешь нам завершить эту войну, я обещаю, что мы сделаем все, чтобы ты получил после войны достойную награду. Конечно, — Легат-Меченосец грустно улыбнулся, — меня самого ждет, скорее всего, топор палача, но, сражаясь бок-о-бок с легионерами из Двенадцатого, ты заслужишь их уважение. И уж кто-кто, а они не забудут заступиться перед императором за того, кто им помог. Да и мое последнее слово может что-то да значить.
      — И даже если ничего не получится, то что ты теряешь? Это, наверное, твой последний шанс урвать свой кусок по результата этой войны, — закончил вместо брата Горгон.
      Вейс задумчиво свел брови, и, спустя несколько мгновений, спросил:
      — А что на счет Университета?
    Горгон улыбнулся.
      — Вейсы, еще даже не будучи баронами, сумели его основать. Я думаю, от владения клочком земли под ним, участие Дома в жизни Университета вряд ли сильно изменится, не так ли? Было бы желание работать над его развитием. А Дому Дарракарион рушить его уж точно незачем. Потому, думаю, и тут мы сможем договорится, если захотим. Все зависит от тебя, Родриго.




    Земли Дома Успин, лагерь армии лорда Вейерона

    (Лорд Вейерон Дарракарион получает пару писем от сына, начальника и брата и думает, что делать)




    Светлый Дол, Верхний Город

    (Драконидская свадьба, ничего интересного)




    Светлый Дол, Дворец Наместницы

    (Очень пафосная отправка флота на задание)



    Сообщение отредактировал Ардо - Понедельник, 26.11.2018, 04:29
    [ NL ]
    Дата: Воскресенье, 04.11.2018, 19:15 | Сообщение # 69

    Полковник
    загрузка наград ...

    Сообщений: 2844
    Почести: 234
    Казна: 3850 золотых монет в Дарракарии, 1050 золотых монет на Трамисе, 1050 золотых монет на Лоддире.

    В Дарракарии:
  • Выплатить 400 монет на содержание Орденов солдат-рабов.
  • Выплатить 220 монет монет на содержание дарракарийского ополчения.
  • Выплатить 1400 монет монет на содержание XII "Горного" легиона.
  • Выплатить 400 монет монет на содержание XIV "Морского" легиона.
  • Выплатить 100 монет монет на содержание трамишийского ополчения.
  • Разместить прибывших в Светлый Дол людей в пустующих зданиях внутреннего города, городском гарнизоне и казармах городской стражи. Попросить легата Морского Легиона привлечь легионеров к тренировке ополченцев и, как следствие, к наведению порядка в их рядах.
  • Черный Флот Мейерката Сильвириона отправить на встречу флоту Архонта, который должен вскоре прибыть в Дарракарию. Перед отплытием, разрешить ананаварху набрать на корабли верных и знакомых ему моряков для упрощения командования. После отплытия, повысить самого флотоводца в звании до наварха в качестве признания его заслуг, ему же самому сказать, что этот поход -- последний для него как для ананаварха.
  • Провести в Светлом Доле свадебную церемонию леди Альматеи Сильвирион и лорда Эйетрокса Дарракариона для поднятия духа всех драконидов, собравшихся там.
  • Родриго Вейса убедить отречься от всех прав на земли Дома Вейс в пользу Домов Дарракарион и Успин, мотивируя это тем, что лорд Успин точно не позволит ему править этими землями спокойно. Вместо этого, предоставить Родриго шанс собрать все силы с его бывших земель для помощи армии Дарракарии, а взамен, пообещать ему помочь в получении земель в другом конце Империи после победы над Нефритовой Империей и не разрывать связь Дома Вейс с Университетом Анкариса. Копии отречения послать для заверения лорду Успину, а после, с согласия лорда Успина, и лорду Сципию для хранения одной из них. Также, попросить Родриго одолжить Дому Дарракарион казну Дома Вейс до победы в войне, выдав письменные обязательства полностью вернуть ее.
  • Оставить в Анкарисе гарнизоном тагму драконидов из пешей свиты, тагму драконидов-стрелков и две сотни ополченцев.
  • XIV "Морскому" легиону Секстум поручить оборону порта Светлого Дола.
  • Оповестить союзников о том, что на Клык-Остров прибыла десятитысячная армия Нефритовой Империи и предупредить о том, что она может напасть с моря в любой момент. Предложить всем им нанести превентивный удар по войскам Нефритовой Империи в землях Дома Тито.
  • Незанятые в обороне войска, свести воедино в районе Рейенина для того, чтобы в быть готовыми среагировать на действия войск Нефритовой Империи, находящихся на Клык-Острове и в землях Тито. Если противник не нанесет удар. Если противник не нанесет удар сам и союзники поддержат начинание, начать выступление в земли Тито.
  • Неофициально, заверить Дом Сципий в том, что к предателям Корраксам, не пришедшим на помощь верным Империи войскам, у Дома Дарракарион нет никакого уважения и что их земли бы очень хорошо смогли поддержать армии верных долгу лордов.
  • После возвращения Черного Флота с задания, начать атаковать флот Нефритовой Империи в Кровавой Гавани горящими мелкими лодками с горючей смолой и зажигательной смесью, используя для их водведения к противнику несколько юрких галей. Обещать каждому, кто рискнет довести такую лодку до цели, щедрую награду. Но, основным силам в бой с противником не вступать, пользуясь преимуществом галер и галей в прибрежных водах.
  • Также, попробовать попросить ремесленников Светлого Дола в долг установить на галеры и галеи баллисты и скорпионы для того, чтобы иметь возможность обстреливать корабли Нефритовой Империи с устройствами, извергающими огонь, с безопасного расстояния.
  • На совете Армии Трех Лордов возле Акморина поддержать план атаки, возможно, предложив к нему некоторые исправления, основанные на долгом опыте борьбы против войск Нефритовой Империи.
  • Предложить Домам Успин и Сципий, связанных теперь с Домом Дарракарион боевым братством, заключить договоров о дружбе и союзе.

    На Трамисе:
  • Выплатить 200 монет на содержание Стражей Республики.
  • Лишить всех патрициев, принимавших участие в культе, их звания и объявить их врагами Народа Трамиса.
  • Стражей Республики, городскую стражу и призванных к оружию граждан отправить для конфискации имущества у преступных патрициев (и ликвидации беспорядков) в пользу Трамишийской Республики. Все их дворцы досматривать отрядами, состоящими из представителей всех этих групп, также, попросить людей гражданина Моролы наблюдать за процессом. После, выдать всем участвовавшим четвертую часть найденных ценностей в качестве награды, честно поделив между всеми, кто не пытался скрыть найденное.
  • Начать переселение семей погибших на Лоддире контрактников и свободных в дома, раньше принадлежавшие патрициям и другим участникам темного культа.
  • Желающих помочь в обороне Республики граждан отправлять на один день в неделю в порт или Твердыню для того, чтобы они упражнялись с оружием, не забывали военное дело и были готовы отразить нападение на Трамис в любой момент.
  • Провести общую перепись боеспособных граждан.
  • Мелвиллу Моролу, Дараку Кофину и Джону Ридо выдать звания трамишийских почетных граждан за вклад в защиту Республики и борьбу против ее врагов.
  • Моролу и Кофина попросить присматривать за Коломбо внимательней. Он полезен, пока рпботает на нас, но лучше держать его под контролем.
  • Мелвилла Моролу попросить, в случае попытки захвата города, поднять сторонников Империи на защиту острова. Еще одну Битву за Трамис имперский флот вряд ли осилит, а потому, лучше сейчас не допустить его захвата.
  • Сейенну Бейернериен попросить, в удобной ей форме, начать проводить богослужения в честь Богини Морей на Трамисе, скорее всего, через ее помощниц. Море всегда было главным источником силы Трамиса, и такой культ может крепко пустить тут корни.

    На Лоддире:
  • Выплатить 300 монет на содержание трамишийского ополчения.
  • Начать сбор ополчения и кораблей на Лоддире.
  • Разрешить горцам свободно перемещаться по острову.
  • Назначить наследника Гириовокса и людей, которых он сам выберет, ответственными за оборону Лоддира во время отсутствия там Архонта. В случае появления врага, главное для лоддирцев -- избегать своих потерь, не вступая с врагом в прямое столкновение, а изматывать его засадами и внезапными нападениями. Оставить для этого 500 воинов из племен, союзных Гириовоксу.
  • Вслед за Черным Флотом, все войска, кроме тех, что оставлены для обороны, и корабли с Лоддира отправить в Дарракарию под предводительством Архонта.
  • 750 золотых монет отправить вместе с флотом в Дарракарию.

    Остаток: 1330 золотых монет в Дарракарии, 850 золотых монет на Трамисе, 750 золотых монет в казне флота Лорда Дарракариона.

    Официальные письма:





  • Сообщение отредактировал Ардо - Понедельник, 26.11.2018, 04:33
    [ SE ]
    Дата: Воскресенье, 04.11.2018, 19:15 | Сообщение # 70

    Импер. генерал
    загрузка наград ...

    Сообщений: 1044
    Почести: 533
    Дом Маорий

    Не наступай на меня


    Лагерь Маориев. Окрестности Норимара

    В палатке командующего на разложенной медвежьей шкуре расположилось трое мужчин. Один из них – молодой человек с глазами цвета бутылочного стекла – держал в руке нож и увесистую головку сыра. Двое других мрачно смотрели на то как лорд Публус Маорий уплетал сыр, срезая его маленькими тонкими полосками.
    - Что известно об армии Цейсиев? – спросил правитель после того, как очередная порция сыра отправилась в его рот.
    Лорд Ролан махнул послушнику Базирты. Тот приподнялся на одно колено, развернул свиток пергамента и, часто-густо запинаясь, прочел краткую сводку от генерала Арагона Цейсия. Публус удовлетворенно закивал, его нож оказался воткнут в трапезу и он резко поднялся с места. Двое других принялись смотреть за тем, как лорд Маорий ходит из угла в угол.
    - Это чертовски хорошие новости! – воскликнул он, потирая руки. – теперь Норимар точно в наших руках.
    Лорд Ролан кивнул.
    - Тогда обагрим наши мечи? – спросил он, положив руку на эфес, но был в тот же момент остановлен лордом Публусом.
    - Нет, не сегодня. У меня слишком мало людей для того, чтобы отбить у нефритов укрепления. Мне кажется, что войско лорда Цейсия сможет нам оказать помощь.
    На лице правителя Норимара застыла маска неудовольствия, но он ничего не произнес, поклонился и вышел прочь. Публус же обернулся ко жрецу и сказал:
    -Теперь, пиши.

    Фекстус
    Мари закуталась поплотнее в длинный шерстяной плащ, наблюдая за тем как рабочие – рослые мужики в синих колпаках – медленно сносили под крепость ровно отполированные булыжники, складывая их в небольшие курганы. Рядом с леди Маорий стоял зодчий, сверяясь с уже не один десяток раз вычищенным и снова исписанным свитком пергамента. Наконец, он отвел глаза от текста и победно выдохнул:
    - Да, мы вписываемся в смету, - зодчий спрятал свиток за пояс и кивнул Мари. – леди желает узнать, как проходит строительство укреплений?
    - И вообще, что планируется возвести, - добавила она. Признаться честно, она не представляла себе каменных укреплений, поскольку ни разу не покидала этой долины моутов и небольших укрепленных танских домов, которой были земли дома Маорий.
    Зодчий кивнул, откашлялся и начал объяснять. За словами “донжон” и “барбакан” Мари смогла уловить общий задум нового дома. Однако сперва нужно объяснить, как выглядел старый замок.
    Мари повернула голову и бросила взгляд на укрепления. На высоком насыпном холме расположились рвы, за которыми виднелись грубо сложенные из камней неравной формы и присыпанные сверху землей же. За этими стенами – высокая башня, наполовину возведенная из все тех же камней и земли с деревянной верхушкой. Вот и весь замок правителя этой земли.
    Вместо него должна появится крепость, не хуже чем у многих лордов-соседей. Имеющийся мот должен переодеться в камень, немного увеличившись в объемах. Плетень вокруг него станет целиком каменным, при нем появятся многие пристройки – конюшни, кухни, оружейная и казарменное помещение. Зодчий показал на окраины деревеньки – именно там, где сейчас нет даже заборов поселян, зодчий уже видит тонкие каменные стены, а перед крохотными воротами единственный вход в Фекстустон будет прикрывать отдельная большая башня с постоянной стражей.
    “Да, но вот где бы раздобыть эту постоянную стражу?” подумала, усмехнувшись себе же, Мари и двинулась к деревеньке под крепостью, в центре которой пока располагался ее двор. Навстречу ей выбежал приданный Публусом паж Этрельд. Увидев свою леди, он приложил руку к груди и выкрикнул:
    - Миледи, к нам привезли воина из имперского воинства!

    Где-то в горах
    Между серых скал передвигался молодой мужчина. Его плащ из сшитых волчьих шкур дважды охватывал его изнеможённое тело. Однако он продолжал двигаться, таща за спиной тяжелую нищенскую суму.
    Прошло уже несколько месяцев как он без передышки брел по Великих горах, избегая горных селений и любых людей. Признаться, он уже и не помнил, когда в последний раз приходилось отворить уста кроме как заглотить немного мха или ягод. Пока еще оставались стрелы в его свободно болтающемся сейчас на бедрах колчане, он мог поразить зайца или сойку. Однако теперь в его маленьком сагайдаке лежит лишь кусок вяленного мяса, раздобытого однажды на Ясном перевале.
    Пускай это и неважно, но стоит рассказать подробнее. Это было неделю тому назад. Путник подходил к перевалу с мечом наперевес, ожидая атаки со стороны постоянно дежурящей на перевале стражи Горного Легиона. Однако то, что он обнаружил вместо постоянно бодрствующих легионеров превзошло все его ожидания.
    Он увидел полностью разгромленную заставу. Ауксиларии и легионеры лежали в позах, говоривших о том что они продали свои жизни не за просто так. Посреди тел людей расположились туши нагруженных разной снедью мулов, а над всем пейзажем стоял плотный и сладковатый дурман смерти. Мужчина содрал со своей рубахи широкий кусок ткани и прикрыл ею лицо, после чего обыскал корзины мулов.
    К его еще большему удивлению, некие разбойники оставили много различных товаров, за которые на любом рынке Даграна с вами будут долго торговаться, даже не ставя вопрос их происхождения. Шелк и пряности, пряное мясо и вина дорогих сортов… Однако мужчина понял что не так, когда в одной из корзин увидел небольшую бронзовую медаль с маленьким куском нефрита.
    Да! Кровь в жилах путника застыла. Они уже были здесь. Они уже впереди. Нужно бежать! И парень резко, даже не заночевав на разгромленном бивуаке, двинулся сквозь ноябрьский холод в горы.
    Воспоминания мужчины прекратило раскатистое эхо. Он быстро упал на землю и ползком пододвинулся к огромному камню. По дороге брел немолодой старик в одежде, странно совмещающей дублет аристократа и грубые тряпки горцев. Однако его лицо явно выдавало в нем кого-то из местных клансчифов. Старик явно звал кого-то на гортанном лисмерском:
    - Эйон, межа наших владений и Расколотых Щитов где проходит?
    Мальчишка рядом со стариком, идущий рядом, махнул рукой прямо на путника:
    - Вон тот межевой камень обозначает границу между горскими землями и землями нашего повелителя, лорда Публуса.
    Мужчина посмотрел на камень. То, что он раньше принимал в качестве обычного камня оказалось исперещенным разного рода символами, над которыми виднелась змея, свернувшаяся в клубок. Путник никогда прежде не видел этого символа.
    Старик и его спутник исчезли и мужчина смог подняться и двинуться дальше. На этих неизвестных для него землях, похоже, находится какой-то благородный дом. А спокойство старика говорит, что здесь еще не видели насланную Базиртой пошесть.
    Во тьме забрежжил крохотный луч света, но волевым усилием путник его оборвал. Вполне возможно, что местные вассалы “лорда Публуса” имеют спокойную жизнь как раз из-за того, что сдались на милость нефритам и выдают им любых подозрительных людей. А у путника были свои основания считать себя подозрительным.
    Мужчина вышел на тропу и продолжил медленно двигаться по ней, обходя особо огромную скалу, лихорадочно соображая. Конечно, первой его мыслью было добиться аудиенции у местного лорда, но… Пока что лучше скрыться.
    Пока он размышлял таким образом, он вышел к небольшой деревне из нескольких домишек из тростника. У крайнего дома на простой пеньке был вывешен непритязательный сельский туалет.
    Из дома вышла девушка с маленькой корзиной. Ее темно-каштановые волосы пробивались из-под шерстяного платка отдельными прядями, а лицо было усеяно многочисленными веснушками. Она принялась снимать белье с веревки.
    Пускай здравый смысл говорил путнику, что стоит скрыться, он подошел к девушке. Та в страхе бросила корзину и хотела было убежать но мужчина схватил своей грязной рукой ее небольшую ладонь.
    - Свет моих очей, - начал мужчина свою речь. – что это за земли и кто их властитель?
    Девушка что-то защебетала на странной смести из лисмерского и неведомого парню языка. Он смог расслышать только все то же имя “Публус”. Он закивал и вытащил из кошелька под грудью монету и вложил ее в ладонь девушки. Та озадаченно посмотрела на этот кусок меди и медленно заговорила на общеимперском:
    - Вы точно не местный, да? Я могу отвести Вас к нашему старосте, он дальше порешит.
    Путник кивнул и направился вслед за девушкой к самому большому дому, в котором обитал местный староста. Она открыла дверь и пропустила путника первым.
    В огромном доме старосты царила полутьма. Узкие прорези под низкой крышей почти не давали света и единственный источник освещения – большой костер в центре – отбрасывал причудливые тени на грубые деревянные стены и лавки под ними. В комнате сидели только двое – старейшина над деревней и тот самый старик с тропы. Тот слушал рассказы старейшины – немолодого крепко сложенного мужчины – и время от времени кивал, соглашаясь. Теперь же его вопросительный взгляд был направлен на чужака и девку, которая его сопровождала.
    Путник поклонился и сбросил перед собой котомку, после чего пал на колени.
    - Я прошу Вас, господа. Мне нужно найти властителя этих земель, лорда Публуса. У меня важное послание для него.
    - Тэн Карендел, - сказал староста, обращаясь к старику. – этот человек ищет лорда Публуса, но он в походе на нефритов. Кто сможет услышать послание вместо лорда?
    На душе у путника потеплело. Значит, местных ему боятся не стоит. Тэн же Карендел раздумывал.
    - Моя дочь, леди Мари исполняет волю своего мужа. Не то, чтобы я доверил женщине решать, но она должна выслушать и передать волю лорду.
    Следующие несколько дней путник, который сообщил старосте свое имя – Франек – он потратил оказывая помощь девушке и ее многочисленной семье. Глава семейства отпустил пришельцу место в сенях своего небольшого домика. Франек смог сбрить бороду, помыться и приодеться в простые горские одежды. Но на вопросы о том, что в котомке и откуда у него волчья шкура он всегда давал очень уклончивые ответы.
    Эти несколько дней позволили путнику вновь прийти в форму и когда несколько воинов в одеждах с символикой битого вепря – символа тэна Морбиуса – прибыли в деревеньку, оттуда ушел довольно крепко сбитый крестьянин в очень необычной шкуре.
    Один из воинов на телеге, осматривая волчьи одежды, заметил:
    - У моего деда, который был легионером Секстума одно время, были точно такие же одежды.
    - Значит, он тоже когда-то убивал волков, - отрезал Франек. Остаток довольно длинного пути воины провели в молчании.

    Фекстус
    Воины под конвоем ввели крепкого мужчину. Пускай на нем была простая горская одежда, осанка говорила о том, что он умеет управляться не с деревянным плугом, а стальным мечом. Он преклонил колено перед Мари в высоком деревянном кресле.
    Мари вложила меч в ножны, лежавшие у нее на коленах и повелела:
    - Говори, я внемлю.
    Мужчина сбросил с плеча сумку и открыл завязки. Пред глазами Мари оказались металлические доспехи легионера. На шлеме был виден поперечный гребень.
    - Так ты, собственно… ах, это ведь знак центуриона? – спросила леди, перстом указывая на волчью шкуру. Путник кивнул.
    - Меня зовут Франк Ортиз, я был центурионом XII легиона.
    У одного из воинов округлились глаза.
    - Горные бестии заслуживают нашего уважения, - он мечтательно прикрыл глаза. – помню, как почти десять лет тому мы в схватке…
    Мари жестом прекратила ностальгию и сурово бросила взгляд на центуриона.
    - Манипула?
    - Вторая вспомогательная, - машинально сказал центурион.
    - Владения?
    - Деревня под Секстум Маллис, зовется Спиритий. Три двора. Было, - добавил Франек.
    Мари вздохнула.
    - Я слышала про то, что случилось со всем войском Империи. Ты дезертир?
    - Нет, - твердо ответил путник. – я выполнил до конца свой долг. Мой легион был разбит, мы боролись до конца, наш легат, благородный лорд Дарракарион же бросил нас перед самой дракой как последний трус.
    Леди кивнула.
    - До нашего края медленно доходят новости, но мы слышали о той большой резне. Наш дом, несмотря на все, остался верным Империи и поэтому я, волею моего мужа, лорда Публуса, принимаю тебя в нашу гвардию. Служи нам так же, как служил бы императору – пока же я дарую тебе прощение.
    Цитата
    Мой дорогой муж

    Я приняла на службу к нам воина, который говорит что является центурионом Секстума. Он теперь часть нашей свиты и будет служить нам за помилование.
    Твоя жена
    Мари
    Писано жрецом Лето


    Лагерь Маориев. Окрестности Норимара
    Публус свернул письмо и спрятал за пазухой. Это было рискованно – принимать воина Секстума в своем доме, но в сей тяжелый час каждый кто способен носить оружие будет достойной поддержкой – особенно там, где помимо не очень надежного местного ополчения призывать особо некого.
    Лорд оправил одежды, наблюдая за тем, как его чемпион идет под стены, ожидая сближения с воином нефритов. Его сердце сжималось – пускай Истар Курганник и является прирожденным воином, но и воин Нефритового Императора не из робкого десятка. Пускай бой начнется.
    Однако если Базирта будет благосклонен… тогда у Публуса уже есть новое повеление для лучшего из лучших. Он отправится в Фекстус готовить новую элиту для войска лорда. Пускай это и дорого, но навыки и дисциплина того стоят.
    Цитата
    Приказы и траты:
    1) 2000 монет выделить на тренировку и создание нового отряда пехоты под началом центуриона;
    2) Истару Курганнику поручить оказать помощь центуриону Франеку Ортизу в создании отряда, научить принципам пешего боя.


    Сообщение отредактировал cybubhm - Вторник, 13.11.2018, 20:17
    [ UA ]
    Дата: Воскресенье, 18.11.2018, 16:52 | Сообщение # 71

    Репортер
    загрузка наград ...

    Сообщений: 1590
    Награды: 2
    Почести: 925
    Ход дома Тито
    Где-то в порту
    Тьма… Холод… Боль…
    Таковы три слова, проносящиеся в его голове один за другим на протяжении последних дней. Он чувствовал, будто всё время находился в некой далёкой безжизненной ледяной пустыне, чей нестерпимый холод постепенно сковывал его конечности, погружая его душу в несокрушимый лёд. А вокруг него витали призраки и тени мёртвых родичей, смотревших на него со скорбью и упрёком. Он никак не смог им помочь…
    Сорен знал, что они уже все мертвы, хотя ещё никто из людей не сообщил об этом. Сны не могла обманывать. Сам дух вопил от боли, воспроизводя в нём последние мгновения жизни членов его рода, а также тысячи и тысячи поданных и вассалов, которых уже не вернуть. Тела их усеяли Дагран, а кровь пропитала землю и воду. Они почти не умолкали, словно пытаясь достучаться до него, донести нечто важное. Но он всё никак не мог найти разгадку… Но теперь…теперь ему всё стало понятно. Все они требовали отмщения за каждую отнятую жизнь, за каждую пролитую каплю крови.
    Лёд треснул. Ярость, подобно неукротимому огненному потоку, овладела Сореном, придав тому сил, которых было достаточно, для того, чтобы обрести свободу. Усилием воли лорд Тито разорвал ледяные оковы и ступил на замёрзшую землю.
    Да, отомстить. Всем, всем, кто был виновником этого кровавого хаоса. Гнев подпитывал его, пробуждая в лорде Тито забытую некогда жажду крови, безумие, унаследованное от великих предков, призывавших свершить правосудие. Он отчётливо слышал чей-то вкрадчивый голос, раздававшийся откуда-то из глубин коллективной памяти, нашёптывающий ему о мести. Ему казалось, будто даже клинок так сильно жаждал чужой крови, что принялся дрожать и пульсировать в его руке, будто он вот-вот вырвется и заживёт собственной жизнью.
    -Не волнуйся… - бормотал он, обращаясь толи к самому себе, толи к голосу в его голове. – Больше тебе не придётся страдать… Я позабочусь…обо всём…
    Вдруг до него донёсся другой голос, далёкий, но в то же время достаточно громкий и отчётливый, выбивавшийся на общем фоне. Поначалу Сорен не разбирал, что же он говорил, но спустя какое-то время смог понять отдельные слова.
    -Лорд Тито? Лорд Тито! Что с вами? Что вы решили?
    Усилием воли он отрыл глаза. Видение развеялось, и Сорен вновь очутился в той же самой тёмной затхлой комнате, где происходила встреча с Пророком. Темнобородый мужчина в ало-чёрной мантии терпеливо смотрел на него, по-прежнему склонившись перед лордом. Тито всё это время продолжал с силой сжимать рукоять клинка, будто думая, с какой стороны лучше нанести удар. Придя в себя, он повернулся к стоявшему рядом с ним воину и промолвил:
    -Жребий брошен, друг мой…
    Затем Сорен вновь взглянул на Пророка и решительно произнёс:
    -Ты прав… Имперский город должен быть очищен… И на костях чужеземцев и предателей возникнет новый порядок… - он сделал паузу, а затем спросил:
    -Где находятся эти реликвии? Покажи их мне.

    Действия:
    Принять руководство над сектой и присвоить имперские реликвии, чтобы поднять боевой дух сектантов и развеять любые сомнения по поводу того, что Сорен является Видящим. Предпринять новую атаку на обе враждующие стороны


    Сообщение отредактировал Мануил - Вторник, 20.11.2018, 18:07
    [ GR ]
    Дата: Понедельник, 19.11.2018, 20:55 | Сообщение # 72

    Кот-Тюремщик
    загрузка наград ...

    Сообщений: 6329
    Награды: 3
    Почести: 1255
    Весна 376 года от воцарения Улириха Трижды Пронзенного

    Мировые события (творяться)


  • Продолжается битва за Имперский город. Отряды сектантов захватили большую часть города, однако не смогли вытеснить из Арсенала легион Аласкана Ридденгарда. Зато, они захватили у Нефритовой армии часть Императорского дворца... (продолжение в ходе Тито)
  • Продолжается стояние на реке Окс, в окрестностях Имперского города. Ни одна из сторон так и не смогла переправиться через реку.
  • На севере, Нефритовый флот атаковал Лан-Тагон - главную базу дагранского флота и запер его в гавани, установив блокаду. В то же время, Нефритовая армия, десантом, захватила Загрон и двинулась вглубь северных территорий. Часть Имперской армии во главе с Алексисом Квинтиллусом отходит от Имперского города, для защиты территорий.
  • На юге, армия Нефритовой Империи внезапным ударом захватила Рейенин (продолжение в ходе Дарракарионов)
  • Кавалерия Южного Альянса совершила рейд на коммуникации Нефритовой империи в бывших землях Секстум. Был нанесен солидный урон снабжению основной группировки и замедлена логистика на основных дорожных трактах.
  • На востоке, армия лорда Нортандера, нанесла дерзкий удар по Тлакоци, высадив десант в Кюзалитле. Заняв город буквально за пару часов, они укрепились и наладили снабжение по озеру. Попытка тлакоци отбить город силами партизан успехом не увенчалась.
  • Наемники Рагнариса Дарракариона, пользуясь десантом Нортандеров, а также тем, что армия Тлакоци ушла на юг для помощи Нефритовой империи, быстрым ударом захватили Микуйвтль, пленив Богиню-Императрицу.
  • Восточная армия Арагона Цейсия осадила Норимар, однако сходу пробиться через его многоуровневую оборону не удалось. Зато, союзники сумели захватить корабельный форт, где оказались брошены два корабля Нефритового флота (продолжение в ходе Маориев)
    Дом Маорий

  • Армия Арагона Цейсия прибыла и сразу развернула штурм Норимара. В ходе штурма, вы потеряли два отряда горцев и три отряда ополчения, однако именно ваши войска первыми ворвались в корабельный форт и захватили два корабля Нефритовой империи. На корабле вы нашли высокопоставленного офицера Нефритового флота, который, судя по всему, был пленен своими же солдатами. Он обратился к вам:
    Цитата
    О, неужели этот тупоголовый баран Цзя Шунь не сумел удержать форт? Так я и знал. Безгранично верю, что он погиб на поле боя. Ох, прошу прощения за столь невежливое начало разговора. Мое имя - Сыма Шао, я командую этим флотом. Ну, то есть я им командовал, пока Цзя Шунь не счел нужным выгнать моих людей на стены, компенсировать собственную бездарность, а меня посадить на замок за то, что я указал ему на полную провальность этой тактики. Мы ведь могли просто уплыть, не потеряв ни одного солдата!! Но, одному юному романтику захотелось стать героем. Позвольте мне поблагодарить вас за то, что этот глупый краб, наконец мертв. Что же до меня, то я скорее всего попадаю из одного плена в другой? Что же, пленить или казнить меня - абсолютно ваше право, как победителя, но я думаю, мы с вами можем найти причину оставить меня в живых. Я потерпел поражение, моя жизнь более ничего не стоит. Я непременно умру, вернувшись к генералу Чжэн Си. Погибнуть из-за непробиваемой глупости Цзя Шуня я точно не хочу. Поэтому, я хочу поступить на службу к вам. Никто не управится с "Госпожой Возмездием" и "Господином Ужасом" лучше меня. Дайте мне несколько недель, и я смогу набрать команды из местных жителей. О деньгах не беспокоитесь - у меня в трюмах достаточно награбленного добра. Что скажете, генерал? Мы сможем прийти к соглашению?

  • В ходе штурма форта, тяжелую рану получил Корд Расколотый Щит. Судя по всему, он не выживет:
    Цитата
    Не думал, что мой конец настанет так скоро. Послушай меня, лорд Фекстуса и запомни мои слова, твоя власть в горах зависит от этого. Вспомни легенду о Деве Битвы. Ты помнишь её последние слова? О черных ордах Скарвана, да. Черное воинство, оно прямо перед нами, одетое в нефрит. Я уверен, что не только мне это пришло в голову. Другие горцы, рано или поздно прознают о вражеских армиях. И разрази меня гром, обязательно появится девчонка, именующая себя божественной избранницей. Лорд Публус, ты знаешь, что этого нельзя допустить, за ней обязательно начнут прятаться другие вожди. Моя дочь, Руна. Она моя наследница, и власть над кланом я передаю ей. А власть над ней - тебе лорд Маорий. Ты должен доставить её к старейшинам, только они могут во всеуслышание объявить её Девой битвы. Если они откажутся - найди способ убедить их. Это нужно сделать как можно быстрее. Твой мечник, Истар. Я чувствую, что ему можно доверить жизнь моей дочери. Отправь его в земли моего клана, пусть он найдет Руну, и расскажет о моей смерти. Она знает, что делать дальше.

  • После ранения Корда, командование над горцами принял один из приближенных воинов Корда - Джан Ледяной Клинок.
  • Прошел военный совет во главе с Арагоном Цейсием:
    Цитата
    Итак, Норимар - это крепкий орешек, так просто, нам не взять эту крепость. Эти еретики стянули туда все свои силы, и их постоянно снабжают корабли. Однако, к счастью для нас, генерал Дарракарион поделился кое-какой информацией. Армия тлакоци, подкрепленная несколькими отрядами нефритов идет сюда. И этой армией командует сын того старика, что засел в Норимаре. Если мы захватим его в плен, это даст нам огромное количество информации, и оружие против его отца. Это задание я поручаю вам, Лорд Сигран и вам, Лорд Маорий. Здесь мы справимся своими силами. Да поможет нам Базирта!

  • После совета, Арагон Цейсий тайно вызвал вас на личный разговор:
    Цитата
    Лорд Маорий, я отправил вас вместе с Лордом Сиграном не просто так. Утрак интригует против меня, жаждет перехватить командование союзной армией. Оставлять его здесь невыгодно, думаю вы понимаете о чем я. Конечно, захватив в плен вражеского командующего, он получит против меня весомый козырь, однако отослать его армию обратно в родовые земли я не могу - это будет означать разрыв союза, чего допустить нельзя. Посему, лорд Маорий, я возлагаю на вас надежду на то, что вы опередите Утрака и приз достанется вам. Уверяю вас, если вы выполните это задание и передадите пленника мне, награда будет ОЧЕНЬ щедрой. В помощь, я отправлю Региса и Териса - моих лучших шпионов. На всем востоке, нет разведчиков лучше чем они, уверен, вы найдете применение их талантам в этом задании. Не подведите меня.

  • Начата подготовка пехоты. Осталось - 9 месяцев
  • Доход от налогов - 1600 золотых.
  • Содержание ополчения - 50 золотых.

    Дом Тито

  • Ваши сектанты захватили часть Имперского дворца, и сумели пленить Сфенера Кария, после того, как основная часть Нефритового воинства отступила на корабли, стоящие в озере:
    Цитата
    Имперский лорд, командует сборищем безумных фанатиков? Право слово, этот мир перевернулся с ног на голову. Ваши войска атаковали и Аласкана тоже? Лорд Тито, что вы задумали? Вы хотите воевать со всем миром сразу?...

  • Однако, завершить разговор не удалось, так как во дворце была засада Императорских убийц из Кассис-Максус. Они напали стремительно, и убили Сфенера Кария. Сорен получил легкое ранение. Однако, когда убийца решил завершить начатое, на него напал Хот Череп:
    Цитата
    О, лорд Тито. Какая неожиданная встреча. Я смотрю, ты нашел себе новых друзей? Я тоже - наместник города так и сорит деньгами из своей крепости, не принять его контракт, было бы преступлением с моей стороны. Уж извините, что не дали вам завершить светскую беседу. Как бы там ни было, ты один раз выручил меня, а правило Хота Черепа простое - жизнь за жизнь. Сегодня, имперские ассассинчики не дотянутся до тебя, можешь сказать спасибо. Чертов Аласкан, навязал мне этих тупарей, угрожая заплатить вдвое меньше. Видите ли, он мне не доверяет. Хренов ублюдок. Получу свою плату, и уплыву к черту из этого города. Тито, если в будущем будут проблемы, с которыми может помочь такой хэдхантер, как я - ищи меня в Выжженной цитадели, я пока залягу на дно там. Бывай.

  • В оставшейся части Императорского дворца, в частности в казармах Императорской охраны, укрепились остатки армии Кария, которыми командует Темос Тевторикс.
  • Пророк передал вам Императорские реликвии, в частности клинок Испепелитель - личное оружие Улириха Трижды Пронзенного, и корону Императору Даграна.
  • Во снах Сорена лишь смерть. Бесконечная смерть. Тысячи смертей, десятки тысяч трупов. Всполохи огня, и Имперские знамена над ними.
  • Пришло послание от Аласкана Ридденгарда
    Цитата
    Лорд Тито, вы живы. Что же, а мне казалось, будто эти безумцы убили вас. Мои люди доложили, что вы были в обществе предателя и преступника, Сфенера Кария. Очень надеюсь, что это дезинформация. А вот, что дезинформацией быть не может, так это то, что у сектантов появился новый лидер, осведомленный в военном искусстве. Я знаю лишь одного человека, который странным образом пропал в городе. Вы играете с огнем, Сорен. Советую вас немедленно оставить это. Вы ещё можете убедить меня, будто все происходящее - досадная ошибка и недоразумение. Не упустите свой единственный шанс, и сдайтесь.
    Волею Императора наместник Имперского города Аласкан Ридденгард.

    Пришло послание от Хафгана Тито:
    Цитата
    Мой господин, вы живы! С прискорбием вынужден сообщить, что ваш сын погиб в замке Миттенштейн. Это была ужасная бойня. Я и несколько моих людей, сумели отступить через подземный ход, однако, здесь уже хозяйничали предатели во главе со Сфенером Карием. Ради спасения жизни моих людей, мне пришлось прикинуться предателем. Теперь, я в военной части дворца с бароном Тевториксом. Мой лорд, под покровом ночи, я открою вам ворота, дабы вы могли захватить казармы
    Хафган Тито


    Дом Дарракарион

  • После захвата Рейенина, в Светлый Дол пришло послание от принца Мирумото Цубасу (написано на драконидском наречии):
    Цитата
    Неплохая крепость. Разрушена и запущенна, как и все в ваших никчемных землях, однако мне приходится довольствоваться тем, что есть. Архонт Эйерон, так вас назвал человечек по имени Вермитор. Уверен, вы знаете, кто это такой. Орал, что не сломается ни под какой пыткой. Все так говорят, да все ломаются. Ваши люди поведали много интересного, прежде чем покинуть этот бренный мир. О вас, вашем роде. Вы родичи дома Ильмерион? Хорошо, что со мной путешествует переводчик. Уверен, вы бы ни слова не поняли, обращайся я к вам на человеческом языке. Тешьтесь своим тарабарским языком. Мне известно, что это ваша последняя крепость, и бежать вам больше некуда. Игра окончена, Архонт. Мне известно, что генерал Гань Бу был предателем, и что он помог вам переправить женщин и детей на материк. Вашей островной столицы более не существует. Скоро, не станет и материковой. Я легко мог бы развернуть блокаду, и заставить вас жрать друг-друга, но это не честно по отношению к противнику. Посему, я даю вам возможность выйти из норы и принять честный бой на полях перед Рейенином. В противном случае, жителей этого города тоже не станет. Пару месяцев промедления, и вы будете правителем без людей. Ах да, человечки поведали мне, что поражение на острове Трамис - это ваших рук дело. Будет обидно, если все ваши труды будут перечеркнуты, и проклятого острова...не станет. Не медлите, Архонт, ваши люди убывают, как песок сквозь пальцы.

  • Вскоре, в Светлый дол пришло тайное послание из стана Нефритового войска.
    Цитата
    Приветствую. Не время тратить бумагу, перейду сразу к делу. Меня зовут Маларасс Тельнерион, я служу Акриоху Красному Дракону. В данный момент, я нахожусь в стане принца Цубасу, в качестве его переводчика. Мой господин не может покинуть ставку Прославленного стратега, посему я послан на помощь. Итак, с Цубасу прибыло около семи тысяч солдат, около двух тысяч, к нему присоединилось на Клык-Острове и почти десять тысяч человек, сейчас плывут из города, под названием Ялен. Они не рискуют отправлять всю армию одним рейсом, посему переправляются небольшими отрадами по 500-1000 человек, вместе с флотилиями снабжения. Флот самого Цубасу, стоит на якоре в Рейенине, готов в любой момент отдать швартовы, и эвакуировать войско принца, если дело примет скверный оборот. Сейчас, принц ждет ответа на вызов. Как только армия из Ялена прибудет полностью, он выдвинется вперед. Действуйте аккуратно, принц, разумеется, заманивает вас в ловушку. Я свяжусь с вами, как только планы принца станут более ясны для меня.

  • Черный флот успешно встретил флотилию Архонта и сопроводил её в Светлый дол.
  • Родриго принял ваше предложение, попросив лишь оставить ему власть над Анкарисом на полгода, для сбора армии. Также, он отказался выдать казну, мотивируя это тем, что хочет сам содержать свою армию, и не быть зависимым от Дарракарионов.
  • Пришло послание от барона Дайка Саллоса, вассала лорда Сципия, командующего армией Сципиев, обороняющей родовые земли:
    Цитата
    Приветствую, генерал. Пока лорд Сципий командует кавалерией союзников, я возглавляю оборону родовых земель, вместе с юным Кольшеваном, наследником дома Сципий. Я получил ваше послание относительно удара по врагу в землях Тито. К сожалению, я не смогу к вам присоединиться - между нами лежат земли Кораксов, которые, заняты противником. Также, у меня есть четкий приказ от моего сюзерена - вызволить из осадного положения лорда Мордекая Латайя. Я рассчитываю, что ваш удар по землям Тито отвлечет врага, и я смогу пробиться в Булварк, дабы выручить его. Лорд Латайя сумел сохранить немалую часть своей армии, и его спасение серьезно укрепит нашу общую мощь. После чего, мы вместе присоединимся к вам, и сбросим захватчиков в море.
    от имени Лорда Альсония Сципия Барон Дайк Саллос.

  • Ремесленники Светлого дола снарядили одну из галер баллистами. На большее, в Светлом Доле не хватает материалов.
  • В Акморине заключен союз между домами Успин, Сципий и Дарракарион.
  • Атака вражеских коммуникаций в землях Секстум имела огромный успех. Потери Дарракарионов - один отряд тяжелой кавалерии. Однако, было уничтожено несколько крупных обозов. Также, союзная конница сумела найти небольшой конный отряд Секстум во главе с манипуларием Гаем Фальшаром, уцелевший в битве на равнине Вурант. Похоже, это все, что осталось от кавалерии Третьего легиона. Они присоединились к войску лорда Сципия. Гай Фальшар рассказал, что тяньвэйцы перебрасывают флот из Секстум Маллис на юг, в сторону земель Дарракарионов и Тито.
    Доход от налогов в Дарракарии - 300 золотых

  • Приказы на Трамисе выполнены
  • Доход от налогов на Трамисе - 1100 золотых
  • В домах патрициев награблено на 2700 золотых
  • Мелвилл Моролла уверен, что патриции сумели спрятать большую часть своих денег, и что они наверняка ещё всплывут на острове.
  • Вокруг Трамиса, были замечены патрули Нефритовой империи. Патер Коломбо полагает, что тяньвэйцы оставили на острове шпионов и, что вскоре последует нападение.

  • Доход от налогов на Лоддире - 750 золотых
  • Войска во главе с наследником Гириовокса - Цианориксом собраны.

    Сообщение отредактировал Diamato - Понедельник, 26.11.2018, 22:42
  • [ RU ]
    Дата: Воскресенье, 25.11.2018, 15:08 | Сообщение # 73

    Репортер
    загрузка наград ...

    Сообщений: 1590
    Награды: 2
    Почести: 925
    Ход дома Тито
    В императорском дворце
    Зловещая тишина царила в коридорах императорских покоев. Лишь время от времени слышались предсмертные вскрики и вздохи умирающих людей, порождавшие ужасающее эхо, сопровождавшееся запахом крови и смерти. Наконец, раздались чьи-то тяжёлые шаги, возвещавшие о приближении группы людей. Спустя пару мгновений двери резко распахнулись, пропуская крупную мужскую фигуру с отрядом тяжеловооружённых солдат.
    Тронный зал был уже близко. А ведь когда-то это место кипело жизнью, сверкая роскошью и величием. Теперь же это было одно огромное кладбище, где чужеземцы и дагранцы покоились бок о бок, украсив пол и стены кровью и внутренностями. В некоторых из них всё ещё теплилась жизнь, и измученный взгляд их глаз был направлен прямо на массивного светловолосого мужчину, продолжавшего неумолимо идти к цели, даже не обращавшего на них никакого внимания.
    Вскоре они приблизились к самому сердцу императорского дворца. Огромные, толстые двери, когда-то пропускавшие сквозь себя лишь самых могущественных и достойных жителей Даграна, ныне были широко раскрыты, так что теперь туда мог ворваться самый последний бродяга. Так, в целом, и случилось. Из тронного зала раздавались чьи-то безумные, грубые голоса и болезненные вскрики, время от времени прерываемые чьим-то торжественным старческим голосом, громко молящимся всем известным богам.
    Тронный зал, как и любая другая часть дворца, представлял собой отдельное произведение искусства. Огромное и просторное помещение с высоким сводом, массивные колонны, располагающиеся у стен, по сравнению с которыми любой посетитель чувствовал себя жалким карликом. Множество деревянных сидений, предназначавшихся для торжественных мероприятий и заседаний. И, наконец, сам алый трон, украшенный золотом, располагавшийся на возвышении, так что никто во всём зале не мог ускользнуть от императорского взора.
    Ныне же это место было трудно узнать. Множество трупов, валявшихся то там, то сям, стены и пол залиты кровью, часть мебели разрублена и разбросана по разным уголкам зала, а ценные вещи, когда-то символизировавшие величие и роскошь императорского двора, украдены или сломаны. Посередине зала тем временем расположилось сборище фанатиков, больше всего напоминавших взбешённых диких зверей. Они кричали, молились, стегали и били друг друга, сопровождая всё это действие грабежом и погромом, довершая то, что начали нефритовые войска.
    Однако когда Сорен вошёл внутрь, они тут же успокоились. С благоговейным трепетом уставившись на Видящего, они склонились перед ним, принявшись бормотать безумные молитвы, смотря на него, словно на живого бога. Лорд Тито остановился на мгновение, чтобы удостоить их угрюмым, ледяным взором, а затем продолжил идти к трону.
    Тем временем одно из тел, лежащих на полу, зашевелилось. Судя по богатой броне, это был один из чужеземных офицеров. Направив окровавленное, измученное лицо в сторону своего врага он забормотал на ломанном дагранском языке. Признав в Сорене одного из лордов империи, тот просил оставить его в живых, говорил о выкупе, о влиятельных и богатых родственниках, о выгоде, который тот мог получить от него. Но Тито почти не слушал. Он мрачно смотрел куда-то в сторону, и, казалось, находился в совершенно другом мире, никак не взаимодействуя с реальностью. На мгновение нефритовому офицеру показалось, что тот вовсе его не слушает и из последних сил попробовал повысить голос, что обернулось лишь кровавым кашлем. Тем временем Сорен пришёл в движение. Он подошёл к умирающему юноше, задумчиво взглянул ему в глаза, а затем резко вытащил клинок и нанёс последний удар. Тот успел лишь бросить на него укорительный взор, прежде чем окончательно погрузиться во тьму.
    Освободив юношу от страданий, Сорен подошёл к трону, положив ладонь на мягкую алую поверхность, покрытую золотым узором. Сколько поколений успело посидеть здесь… Интересно, как бы все эти императоры и местоблюстители отреагировали на то, что происходит в Дагране? Ужаснулись или же равнодушно взирали на столь знакомую картину? Эта земля уже столько раз купалась в крови, что, пожалуй, даже эта война не сильно выделялась на фоне остальных. Кто его знает.
    -Видящий? – послышался знакомый почтительный голос.
    Сорен повернулся. Перед ним стоял Пророк с двумя прислужниками, державшими корону и могучий меч, покоившийся в ножнах, покрытых символами императорской власти. Вот они, реликвии легендарного Ульриха. То, ради чего проливалось столько крови…
    Тито медленно прикоснулся к рукояти, сжал её, а затем резким движением вытащил клинок из ножен. Несмотря на столь древнюю историю, меч выглядел так, будто его выковали вчера. Он по-прежнему сохранял мощь первого хозяина, с которым тот когда-то покорил этот континент. Тито опробовал клинок, нанеся несколько ударов по воздуху, оценив баланс и силу легендарного оружия. Удовлетворившись, он велел одному из Ангелов смерти забрать его фамильный меч, а сам взял Испепелитель.
    -Сколько у нас людей? – спросил он Пророка.
    -Я не могу назвать точную цифру, Видящий, - смиренно промолвил тот. – По всему Имперскому городу нас великое множество, и каждый день к нам прибывают тысячи и тысячи последователей.
    -А по всему Даграну?
    -Не волнуйтесь, повелитель, у нас везде есть глаза и уши.
    -Настала пора всем узнать правду… Оправь весть во все уголки Даграна: императорские реликвии нашли своего владельца. Я хочу, чтобы каждый житель Империи сделал выбор: будет ли он по-прежнему следовать за предателями и чужеземными свиньями или же примкнёт к истинному правителю. Пора навести порядок в наследстве Ульриха Трижды Пронзенного…

    Действия:
    1) Отправить небольшую часть фанатиков по Даграну, чтобы распространить слухи, что имперские реликвии вернулись, и теперь Дагран обрёл истинного императора. Те, кто устали и от чужеземцев и от господства трусливого Ридденгарда, могут присоединиться к Секте Видения, чтобы спасти Дагран
    2) Под покровом ночи атаковать казармы императорской охраны. Сам же Тито должен вступить туда только после того, как они будут захвачены.
    3) Объявить войскам Аласкана Ридденгарда, что любой, кто присягнёт на верность Сорену Тито не только останется жив, но и получит множество наград от нового императора. Такое же условие впоследствии предлагать всем пленными и другим выжившим воинам противника. В противном случае их ждёт смерть.
    4) Продолжать бои в Имперском городе до тех пор, пока в нём не останутся только сторонники Тито.


    Сообщение отредактировал Мануил - Понедельник, 03.12.2018, 07:40
    [ GR ]
    Дата: Воскресенье, 02.12.2018, 23:41 | Сообщение # 74

    Импер. генерал
    загрузка наград ...

    Сообщений: 1044
    Почести: 533
    Дом Маорий
    Не наступай на меня

    Борт Госпожи Возмездия. Офицерская каюта
    Публус восседал в огромном офицерском кресле, на его коленах лежал оголенный меч. В комнату вошел нефритовский флотоводец. Его жидкие усы и бородка были аккуратно убраны, а великолепные одежды из алой блестящей ткани приведены в порядок. Он подошел к лорду Фекстуса и, преклонив колено, сложил руки лотосом, опустив голову на грудь.
    Лорд Публус охватил ладонями руки флотоводца и повелел:
    - Повторяй слова за мной, Сыма Шао. Я, Сыма Шао, именем Ирмаса, Базирты и Цисара – трех богов-повелителей, от которых зависит отныне жизнь моя…
    - Я, Сыма Шао, именем Ирамса, Бартизы и Цираса, - повторял за Публусом Шао. Его общеимперский язык, прежде бывший безупречным, начал ломаться подобно копью о щит перед лицом незнакомых ему прежде богов. По настоянию Публуса, атеисту Сыме пришлось присягнуть на верность новым богам чтобы (это объяснил за закрытыми дверями сам лорд Публус) на него не смотрели косо едиственные союзники Фекстуса.
    - … присягаю на верность моему повелителю, волею Ирмаса и Эматы правителю Фекстуса и окрестных земель, лорду Публусу Маорию, - произнес следующую часть формулы Публус. Нефрит ее медленно повторил, вновь споткнувшись о имена богов Даграна.
    - Клянусь, что никогда не поверну оружие против моего лорда, буду верным его слугой, на каждый призыв моего лорда буду отдавать все, что имею для усиления его воинства.
    Публус поднял меч и занес его над головой – так, что Сыма видимо напрягся. Однако два удара плашмя по плечах и лорд Публус молвил:
    -Так встань же, мой верный рыцарь Сыма!
    Да, теперь у Маориев – лордства без выхода к морю есть флот. Кто знает, возможно это только начало чего-то большего…
    Цитата
    Всем тэнам земель Маора, старым и молодым

    По воле моей, каждый наделенный землей благородный страны имеет право представить молодому тэну Сыму Шао руку своей дочери или иной близкой родственницы. Лорд Маорий, по согласию семьи, выплатит за эту дочерь приданное деньгами и землями.
    Волею Ирмаса и Эматы правитель Фекстуса
    Лорд Публус Маорий


    Лагерь Маориев. Окрестности Норимара
    В небольшой палатке царила полутьма. В ее центре на простых шкурах возлежал крепкий горец, его лоб покрылся многочисленными испаринами. Над ним склонился другой мужчина, его десница была цепко охвачена лежащим горцем:
    - Я благодарен тебе, лорд Публус, что ты пришел ко мне.
    Публус махнул рукой.
    - Мы так и не успели попировать, Корд Расколотый Щит. Но я думаю, что как только…
    Слова Публуса утонули в кашле Корда.
    - Публус, - сказал он сквозь буханье. – другого раза не будет. В этот раз я конаю.
    Брови лорда слегка приподнялись, но он не издал ни звука.
    - Стрела из нефритового арбалета пробила мою стеганку. Что же, пускай будет так и я отправлюсь в чертоги Базирты на вечный пир. Однако прежде чем уйти, я прошу тебя о двух волях.
    Публус кивнул.
    - А второй волей что будет? – поинтересовался он, прикоснувшись к своему поясу.
    - Моя дочь, Руна. Я думаю что она готова для того чтобы стать после меня над кланом.
    Лорд Маорий хмыкнул.
    - У нее-то силенок для того, чтобы возглавить самый большой клан хватит?
    - Не беспокойся об этом, - отрезал Корд и вновь зашелся в приступе кашля.
    Публус терпеливо ждал, пока утихнет громкое бухканье предводителя горцев и он продолжил.
    - Старейшины должны признать ее Девой Битвы – женщиной, которая сможет повести горцев вперед. Она ею станет и... Не подведи меня, лорд Публус. Тебе придется победить в схватке лордов для сохранения Мхатана.
    Публус еще раз кивнул и снял с пояса кинжал, вложив его в руку Корда. Тот усмехнулся.
    - Люди Солнца и Орла ушли из наших земель в древние времена, но этот обычай их пережил. Готов, лорд Публус?
    - Защищайся, Корд Расколотый Щит!
    Это был не бой. Корд сделал один-два выпада для сохранения формальности, ему точно не хотелось продлевать агонию и вот его глотка была перерезана, но кинжал с зеленым рубином остался в руке горйв. Пускай Базирта увидит, что воин пал в бою.
    В тот момент, когда Публус уже вытирал со своего кинжала кровь первого среди равных гор, в палатку вошел Джан. Переведя взгляд на оружие и окровавленную тряпку в руках лорда, он удивленно произнес:
    - Сбор люда повелел мне провести Корда, но моя работа тут уже не нужна.
    - Ага, - коротко ответил Публус. – что ты еще хотел мне сказать?
    - Войска собраны для выхода в поле, Маорий, - сказал новый варлорд горцев. – мы идем с тобой рука об руку.
    Лорд Маорий поднялся, в его глазах цвета бутылочного стекла отобразилось глубокое удовлетворение. Горцы все еще остаются частью его армии… пока что.
    Правитель Фекстуса сделал знак и два воина покинули палатку. Снаружи их ждали два горца – худых малых в простых рубахах и накинутых сверху килтах. Они бросились в проход вытаскивать прошлого варлорда.
    - Еще девчонка Корда, Руна… она не может править кланом, - внезапно произнес Джан.
    - Почему же? – спросил Публус. – она сильная, она обагрила свой меч в том возрасте, когда не каждый муж его даже вытаскивал из ножен. Что не так?
    - Она женщина, - упрямо сказал Джан. – и в наших легендах мало места для нее.
    - Мало – не значит, что нет, - заметил лорд Маорий, на что Джан расхохотался:
    - В последние недели своей жизни Корд мне говорил точно то же. Он был уверен в том, что его дочь – та самая Дева Битвы, несокрушимая воительница из древних бабушкиных сказаний. Когда я служил под началом лорда Халикоса, я повидал слишком многое для того чтобы признать сказки правдой.
    Публус не мог не согласиться с логикой горца. Действительно, легенда о Деве была слишком непохожей на то, что лорд Маорий видел прежде в своей не столь уж и длинной жизни. Время от времени ко двору Маориев прибывали странные люди – маги и лжепророки, которые тщетно пытались переубедить престарелого лорда Лиама и регента Каренделла в тщетности имперской веры. Пускай правители Фекстуса не жгли путников подобно Цейсиям, не сдирали с них кожу как правители Хладной Гавани или не использовали их в своих ритуалах как мерзкие дьяволопоклонники Севера, попытки убедить Публуса в существовании чего-либо еще кроме воли Базирты и иных богов оставалась слабой.

    Где-то между Фекстусом и священной горой Милгрид
    Весна в горах приходит куда позже чем в низинах. Пускай уже сошел снег с некоторых горных вершин, слегка подтаявшие сугробы даже сейчас встречаются на протоптанной поколениями горной тропе средь голых скал.
    По этой тропе бредет небольшая группа людей, плотно завернутых в шерсть и шкуры. Первым идет более крупный мужчина, на богатом поясе которого висит меч – не столь уж частое оружие в этих землях. Вслед за ним по дороге идет фигура куда как более изящная.
    - Мы почти добрались, - произнес из-под капюшона женский голос и рука в тканевой перчатке прикоснулась к поясу. Там, на простой дерюге висел довольно старый топор. Пускай Истар Курганник, который шел впереди, куда увереннее чувствовал себя в обращении с мечом чем с топором, он смог научить девушку паре-тройке хитростей. Однако лучший мечник Даграна осознавал, что и без него дочь Корда Расколотого Щита знала, как убивать врагов. Поэтому первичное чувство превосходства у Истара сменилось уважительным отношением к будущему лидеру горцев. А в том, что она станет той самой Леди Битвы у мужа меча не было ни единого сомнения.
    Вдали появилась гора Милгрид – обитель вечного холода. Истар поднял руку и вся колонна остановилась.
    - Руна, - повернулся к охраняемой им (от кого?) девушке мечник. – здесь наши пути ненадолго расходятся. Мои люди останутся здесь на несколько часов, ты же поднимайся вверх.
    Руна сделала руками жест согласия и махнула своим клансменам, чтобы они двигались дальше.
    Истар подошел к ближайшему из своих воинов, который нес за спиной небольшую вязку хвороста. Сбросив ее и соорудив костер, воины принялись обогреваться. Сам же мечник, устало плюхнувшись на заботливо подстеленную толстую шкуру, уставился в костер, размышляя о задаче, которую поставил перед ним лорд Маорий.
    Это было уже почти как месяц назад. Он и Публус сражались бок о бок с нефритами, засевшими в одном из фортов Норимара. Бой был тяжелым и много горцев пало тогда от рук матросов заморского императора. Но всех их ждала кара Базирты, не терпящего чужаков в своих чертогах и вот они вдвоем склонились над тяжело раненым Кордом. Тот был в бреду и бормотал что-то малосвязное, но Публус лишь кивал соглашаясь. Когда уже бездыханного варлорда убрали с поля боя, Публус остался на одном колене и сказал:
    -Он долго не протянет. В горах нас ждут перемены, Истар. И ты должен мне помочь. У Корда осталась дочь, Руна. Я не верю, что Корд умрет сегодня же, но отравленная стрела нефрита попала ему прямо в легкое. В таком случае… что же, нужно озаботиться опять завязыванием связей с горцами. Ты отправишься с девчонкой на гору Милгрид и попытаешься убедить всех, что перед ними настоящая Леди Битвы.
    - И что же я должен сделать? – спросил мечник.
    - Ты должен….
    Истар в бешенстве поднялся и почти бы стал в костер. То, чего от него потребовал лорд Публус было чем-то недопустимым и позорным. Однако, увидев навыки самой Руны, он понял что ее победа в бою будет правдоподобным итогом. Что же, вариантов у Истара немного – лишь следовать просьбам своего лорда и быть опозоренным или бежать сейчас же, предав ожидания Публуса и сохранив титул сильного мечника. Правда, при этом он распрощается со своей заветной мечтой – восстановить истинную силу своего родного клана.
    - Мы собираемся, - твердо сказал мечник своим воинам. – туши костер. Мы идем на гору Милгрид.

    Фекстустон
    На окраине деревни где-то неделю тому назад появилось несколько плотников. Они возводили прежде уже начавший возвышаться новый замок Фекстуса, однако теперь пред ними предстала иная задача – возвести место для нового отряда лорда, который не может находится в замковом помещении для стражи, которое полностью займет уже существующая свита.
    За три дня опытные строители возвели дощатый барак, стоящий полым квадратом с одной аркой для выхода, которую прикрывают тяжелые дубовые ворота, оббитые тонкой медной пластиной. Они скрывают вход в огромные комнаты, в которых может разместиться три сотни воинов, комнаты центурионов, хранилища квартирмейстеров, баню и отхожие места. В центре же квадрата находится засыпанное галькой поле, на котором солдаты тренируются орудовать копьями и мечами.
    К медным воротам казармы сквозь весенний дождь, продвигается колонна воинов. Во главе нее движется воин в шкуре волка и шлеме с поперечным гребенем. Сжимая под мышкой стек, он дает отсчет, под который легионеры продолжают двигаться через грязь. Наконец, центурион дает команду остановиться прямо перед воротами, подходит к ним и делает три стука.
    Из-за ворот вышел молодой легионер с алой повязкой.
    - Центурион Ортиз! - отсалютовав командиру, привратник приоткрыл одну из створок.
    - Справа по одному, - скомандовал центурион и принялся следить за тем, как воины принялись организованно входить внутрь. Наконец, последний – конопатый воин, чьи рыжие пряди волос выбивались из-под шлема – вошел внутрь и центурион последовал его примеру. Отпустив легионеров, их командир отправился ко двери, открывавшей доступ в помещение его штаба.
    Внутри – в небольшой комнате, где из мебели были лишь сундук с казной, маленький стол с двумя креслами да простая кровать – его ждал посетитель. Им был мужчина с сединами и многочисленными шрамами на лице. Он приподнялся, но был резко остановлен центурионом. Командир бросил шлем на сундук и сел за стол:
    - Я Вас слушаю.
    Посетитель откашлялся.
    - Я потратил пятьдесят лет на службе Секстуму, был старшим в центурии легионеров. И я хочу послужить в новом войске лорда Публуса, центурион Ортиз.
    Командир кивнул.
    - Нам нужны все, кто знает как обучить воинов на смену разбитому XII легиону. Мы здесь стоим на страже Империи.
    Воцарилось неловкое молчание.
    - Как это произошло? – тихо спросил ветеран.
    Ортиз тяжело вздохнул.
    - Это было почти полгода тому назад, во время битвы на равнине Вурант. Тогда мы собрали все легионы, что входили в Секстум Окулатус. Против нас стало войско людей, которые себя называли Нефритовой Империей. Я служил во второй вспомогательной манипуле Горного легиона младшим центурионом. Что же… мы сражались. Мы сражались даже несмотря на то, что наши командиры, лапшеносец Дарркарион и Гроссгнида Карий нас предали. Все легионы Секстума остались тогда на земле, а я с несколькими солдатами покинул поле боя.
    Франек махнул рукой.
    - Нас догнал конный разъезд нефритов и из XII легиона в живых, верно, остался лишь я. Орел в руках нефритов.
    Посетитель медленно поднялся.
    - В таком случае, мы восстановим наш легион. Я хочу занять место инструктора при новом XII легионе.

    Орел XII "Горного" Легиона (формирование Фекстуса)
    Цитата
    Приказы и траты:
    1) Провести ревизию ценного имущества на кораблях нефритов.
    2) Четверть всего имущества с кораблей выделить Шао Сыме для вербовки матросов и подготовке к боям кораблей, три четверти отправить в Фекстус.
    3) Корабли Леди Возмездия и Повелитель Ужаса поставить на содержание Фекстуса.
    4) Выступить совместно с войском лорда Утрака навстречу нефритам.
    5) Спланировать захват высокопоставленного языка силами Региса и Териса. Придать им сотню Синих налетчиков (конная гвардия) для отвлечения внимания и 25 горных теней для усиления. Провернуть операцию непосредственно перед началом битвы и положиться на умения разведчиков лорда Персиваля.


    Сообщение отредактировал cybubhm - Понедельник, 03.12.2018, 00:08
    [ UA ]
    Дата: Воскресенье, 09.12.2018, 06:34 | Сообщение # 75

    Полковник
    загрузка наград ...

    Сообщений: 2844
    Почести: 234
    Казна: 2380 золотых монет в Дарракарии, 4650 золотых монет на Трамисе, 750 золотых монет на Лоддире.

    В Дарракарии:

    Флоту Дарракарии:

  • Повысить Мейерката Сильвириона до полного наварха, командиров отдельных знамен кораблей — до ананавархов.
  • 3 галеи, снабдив их почтовыми птицами, направить к берегам бывших земель Дома Вейс для того, чтобы они могли предупредить Светлый Дол и, желательно, лорда Успина, о том, что флот Нефритовой Империи движется в Дарракарию. В бой не вступать, если противник появится — выпустить всех птиц и, пользуясь преимуществом гребных кораблей у берега, уходить.
  • В зависимости от того, какие силы пойдут на Светлый Дол, доверить леди Альматее Сильвирион или приготовится к обороне, или отступить из Светлого Дола на кораблях к основным силам Дарракарии.
  • Если она все же решит обороняться, то, перекрыть четырьмя транспортными баржами вход в гавань "морской стеной", чтобы сделать для врага невозможным попасть туда.
  • Остальному флоту — атаковать флотилии снабжения войск в Рейенине, используя несколько галей для "эстафетной" передачи сигналов с берега.
  • Если будет получено сообщение о том, что противник покинул Рейенин — высадить там Десантный Легион (если основных сил врага там не окажется). Если корабли противника не будут обезврежены, то атаковать их всеми средствами, обстреливать, направить в них лодки, подготовленные для уничтожения фражеского флота еще в порту Кровавой Гавани, связать их маневренным боем с галеями, таранить особо крупные корабли, но отступить, попытавшись выманит флот врага за собой, как только легионеры окажутся в городе.
  • Если будет получено сообщение о том, что флот противника движется к Светлому Долу, атаковать заготовленными лодками флот в Рейенине, и, высадив Десантный Легион для усиления наземных войск, отступить для защиты города.

    Армии Дарракарии:
  • Выплатить 400 монет на содержание Орденов солдат-рабов.
  • Выплатить 220 монет монет на содержание дарракарийского ополчения.
  • Выплатить 400 монет монет на содержание XIV "Морского" легиона.
  • Выплатить 350 монет монет на содержание трамишийского ополчения.
  • Армию, собранную возле Анкариса, отправить для блокады Рейенина, по пути собрав в верховьях Ронхи налоги, которые эти земли из-за проблем, вызванных вторжением врагов, не высылали в Светлый Дол уже полгода. Также, собрать там ополчение из живущих там людей.
  • Выплатить 1400 монет монет на содержание XII "Горного" легиона из налогов, собранных в верховьях Ронхи.
  • Во время марша, попросить командиров XII "Горного" легиона провести занятия по строевой подготовке с дарракарийским ополчением. Научить их хотя бы тому, что держаться в строю под атакой противника гораздо безопасней, чем сломать строй и быть убитым при бегстве.
  • Всем силам, кроме гарнизона Светлого Дола и Десантного Легиона, выступить для блокады захваченного врагом Рейенина. С противником в прямое столкновение не вступать (если не удастся накопить достаточные для этого силы), но, не выпускать мелкие отряды из города. Если оттуда выйдут основные силы врага — отступить, подав сигнал флоту и отправив в Рейенин Теневых Драконов с целью оповестить население, что армия и флот Дарракарии уже на подходе и скоро прогонят противника, а также, попытаться поднять восстание и захватить или уничтожить стоящий в гавани Рейенина вражеский флот, или, хотя бы, обезвредить или отвлечь его команды.

    Прочее:
  • Повысить Вермитора Дарракариона на два звания до полного стратига Армии Дарракарии посмертно, всех, кто сражался с ним на Клык-острове — на три звания.
  • Флейену Бейернериен, как Верховную жрицу всех Богов Дарракарии попросить дать мнение о том, достойны ли погибшие на защите Дарракарии дракониды обожествления и поклонения уже сейчас?
  • Для привлечения ополченцев в армию, издать следующий указ:


    На Трамисе:
  • Выплатить 200 монет на содержание Стражей Республики.
  • У мастеровых Арсенала заказать 3 батареи баллист для обороны порта в случае нападения армии Нефритовой Империи. Выплатить им 3000 монет.
  • Из самых верных, преданных и честных солдат Стражей Республики сформировать Вторую, Третью, Четвертую и, возможно, Пятую Компании, и выделить для их дальнейших тренировок и довооружения 1300 монет (если на Пятую Компанию людей не хватит, то 1000 монет).
  • Оставшихся Стражей Республики не подпускать ни к каким важным заданиям и держать под присмотром. В случае нападения, бросить в атаку в первых рядах, мотивируя это тем, что они, как самые верные слуги Нового Трамиса, на пощаду врага могут не рассчитывать.
  • Дарака Кофина произвести в Генерал-Капитаны Армии Трамиса и Стражей Республики, так как звание Лорда-Генерала, носимое патрициями, слишком запятнано ими, и не годится для командира войск Нового Трамиса. Разрешить ему выбрать себе заместителя, генерал-лейтенанта, и одного-двух главных помощников, генерал-сержант-майоров. Доверить ему также назначить капитан-комиссара, командующего Стражами Республики.
  • Военнообязанных граждан привести в готовность для обороны Трамиса.
  • На время войны, наполовину снизить налоги для граждан, которые непосредственно учавствуют в подготовке возможной обороны Трамиса, то есть, собираются на учения, ходят в патрули, охраняют Твердыню и порт. На треть — для тех жителей Трамиса, кто обеспечивает армию обмундированием и оружием, отстраивает Трамишийский Флот, ловит рыбу или обрабатывает землю и снабжает Армию продовольствием.
  • Мороллу и Коломбо, независимо друг от друга, попросить сделать все для выявления и ликвидации шпионской сети врагов Республики.
  • Выяснить у Коломбо, знает ли он что-то об острове или островах, на который могли бы увести флот патриции. Скорее всего, если они нашли способ одурачить ополченцев из числа контрактников, они должны были бы иметь на примете какой-то клочек суши, на котором могли бы спрятаться и спланировать обратный захват власти.
  • Поручить дараку Кофину конфисковать, на время войны, всех почтовых птиц на Трамисе. Владельцам обещать вернуть их после войны или компенсировать стоимость.
  • Запретить отправку почтовых птиц с острова. Тех, из чьих домов будут вылетать крупные почтовые птицы, арестовывать по подозрению в шпионаже, проводить обыски и передавать их гражданину Моролле для допроса. Опрашивать также их соседей.

    На Лоддире:
  • Расположить армию из коренных лоддирцев в Тир-Лизиуме и окрестностях, готовится к возможному предстоящему нападению.
  • Трамишийских ополченцев, оставшихся на Лоддире, назначить поддерживать порядок среди "имперской" части населения острова, выделить 50 монет на их содержание, и 100 монет в качестве премии, если они хорошо справятся со своими обязанностями.
  • В случае нападения сил, сильно превосходящих защитников, отступить в земли коренных лоддирцев, унеся с собой казну, и перейти к партизанской тактике.

    Остаток: 1010 золотых монет в Дарракарии (часть может пойти на выплату жалования легионерам), 150 (или 450) золотых монет на Трамисе, 600 золотых монет на Лоддире.

    Официальные письма:








  • Сообщение отредактировал Ардо - Воскресенье, 09.12.2018, 14:37
    [ UA ]
    Дата: Воскресенье, 09.12.2018, 06:34 | Сообщение # 76

    Полковник
    загрузка наград ...

    Сообщений: 2844
    Почести: 234
    Резерв для литочек

    Сообщение отредактировал Diamato - Воскресенье, 09.12.2018, 13:51
    [ UA ]
    Дата: Воскресенье, 09.12.2018, 20:01 | Сообщение # 77

    Кот-Тюремщик
    загрузка наград ...

    Сообщений: 6329
    Награды: 3
    Почести: 1255
    Лето 376 года от воцарения Улириха Трижды Прозненного

    Мировые события

  • Войска маршала Алексиса Квинтиллуса и лорда Понтуса Бергоникса, потерпели поражение в битве при Альмаксе и отступили в Иксат для перегруппировки. Однако, из-за атаки Ордена Красных всадников на Загрон, темп наступления нефритовой армии оказался сорван.
  • Армия Императора Магнуса, сумела освободить подземный ход из Лунной цитадели и атаковать Имперский город. Из арсенала Имперского города, вышло несколько кораблей и атаковало Нефритовый флот в озере Хормекс, потопив большую часть кораблей. Первый Легион Секстум, во главе с Аласканом Ридденгардом, покинул арсенал и уплыл в Лунную цитадель. (продолжение в ходе Тито)
  • Богиня-Императрица Изэль Тициано капитулировала и официально распустила армию Тлакоци.
  • По приказу Лорда Флороса Нортандера и генерала Рагнариса Дарракариона, казнено свыше двух тысяч тлакоцианских аристократов.
  • Изэль Тициано подписывает официальное отречение от престола в пользу ещё не-рожденного наследника и утверждает регентом Рагнариса Дарракариона.
  • Войска тлакоци, по приказу Рагнариса, разоружают отряд младшего дракона Чжэн Ю, после чего покидают поле боя (продолжение в ходе Маориев)
  • Осада Норимара продолжается
  • Войска Нефритовой Империи осадили Светлый дол (продолжение в ходе Дарракарионов)

    Дом Тито

  • Вы захватили казармы и пленили Хафгана Тито и Темоса Тевторикса
  • Пришло послание от Аласкана Ридденгарда
    Цитата
    Выскочка, напялившая на себя реликвии, возомнила себя Императором? О, как интересно. От имени моего брата, выражаю вам благодарность за их нахождение. Однако, это уже не имеет значения. Я - Аласкан Ридденгард, именем Императора, приговариваю вас к смерти, Сорен Тито. Приговор обжалованию не подлежит. Искренне советую бежать.

  • Войска Императора попытались атаковать город через подземный ход, однако ваши культисты отбили нападения.
  • В оставленном противником арсенала, вы не нашли ничего. Похоже, легионеры забрали с собой абсолютно все оружие, провизию и материалы, а все, что не смогли забрать - похоронили в озере.
  • Все больше культистов, присоединилось к вам в Имперском городе. Также, на вашу сторону перешел отряд дворцовой стражи, бывший плененным в казармах.
  • Имперский город полностью под контролем культа.

    Дом Маорий

  • Регис и Терис успешно воспользовались суматохой, воцарившийся во вражеском лагере, из-за приказа тлакоци сложить оружие, и сумели выкрасть уже плененного генерала Чжэн Ю из под носа у тлакоцианских солдат.
  • К вам обратился лорд Утрак Сигран:
    Цитата
    Я восхищен вашей прозорливостью, лорд Маорий. Не думал, что в глухих горах есть настолько талантливые шпионы. Хотя, украсть пленника у тлакоци, все-равно что отнять игрушку у маленького ребенка. Вы собираетесь оставить его себе? Амбициозный план, однако боюсь вы не сможете извлечь из этого достаточно выгоды. Поэтому, я предлагаю куда-более выгодную сделку. Отдайте пленника мне, и я отправлю вам весомый караван с золотом.

  • Пришло послание от генерала Арагона Цейсия
    Цитата
    Я уже получил донесение от Териса об успехе. Боя не произошло, так? Великолепно, все как и предсказывал генерал Дарракарион. Возвращайтесь, скорее, пора переходить к следующей стадии моего плана. О награде за пленение генерала, я расскажу как только вы прибудете. Ах да, Лорд Ролан, все ещё с вами? Довожу до вашего сведения, что Регису и Терису поручено его ликвидировать. Надеюсь, вы не станете возражать? Не волнуйтесь, он пропадет из вашего лагеря абсолютно бесследно. За невмешательство, вам также будет положена награда. С нетерпением жду вашего возвращения
    Командующий Союзной армией, генерал Арагон Цейсий.

  • Пришло письмо от Истара Курганника:
    Цитата
    Старейшины не захотели признать Руну Девой Битвы. Мой господин, я не хочу совершить необдуманного поступка, но...Позвольте мне силой заставить их признать нашу правоту. Я пообещал вам и ей, что приложу все усилия, чтобы выполнить это задание. Если для этого придется убить старцев горы Милгрид...моя рука не дрогнет, обещаю.

  • Из трюмов кораблей, в казну Фекстуса пришло 4000 золотых. Помимо всего прочего, вы нашли там карту течений, судя по которой, к югу от Даграна есть среднего размера неизвестный остров.
  • Сыма Шао закончил формирование команд для кораблей. Содержание двух кораблей - 500 золотых
    Доход от налогов - 1550 золотых

    Дом Дарракарион

  • Флот Нефритовой империи, шедший мимо Светлого дола, напал на город. Обстреляв гавань бочками с взрывной смесью, они затопили стоявшие там десантные баржи. После чего, они высадили в гавани армию, и вытеснили Трамишийское ополчение, которое обратилось в бегство, будучи обстрелянным взрывающимися бочками с кораблей.
  • Потери Дарракарии - 4 десантных баржи, 12 отрядов трамишийского ополчения, 1 отряд трамишийской пехоты, остальные войска покинули город
    Потери Нефритовой империи: ~400 человек
  • Наварх Сильвирион, во время свободной охоты в водах Клык-Острова и Рейенина, перехватил несколько транспортов и утопил 5 кораблей врага, после чего атаковал Рейенин. Попытка атаки на Рейенин силами кораблей не удалась, так как все подходы к гавани, были перекрыты морскими минами. Так как заграждения из бочек не давали свободы маневра, наварх Сильвирион не решился атаковать, и ограничился лишь атакой лодок-самоубийц, после чего ушел к Светлому долу. Где столкнулся с флотом Нефритовой империи. Произошла попытка прорыва блокады. Несмотря на превосходство противника в огневой мощи, корабли Дарракарии, сумели навязать абордажный бой и захватить 1 малый боевой корабль, а также затопить ещё четыре, пусть и ценой потери четырех галей и двух галер. Была предпринята попытка высадить десантный легион, однако показавшийся на горизонте флот принца Цубасы, который видимо снял заграждения и пошел в погоню сразу после отхода флота Дарракарии, вынудил наварха трубить отступление. В ходе отступления, героически погиб Кейерел Карион, который своим звеном из трех галер и одной галеи, предпринял суицидальную атаку на вражеский флагман. Все корабли были уничтожены, однако вражеский флагман, и два малых корабля, были затоплены.
  • Итоги боя - флот наварха Сильвириона, ушел в гавань Блюстенбери, блокада Светлого дола не была снята
    Потери Дарракарии: 5 галер, 5 галей (три из них, принадлежали флоту Трамиса). Захвачен один малый тяньвэйский корабль.
    Потери Нефритовой империи: 7 малых боевых кораблей, 1 средний боевой корабль.
  • Прибывшая в Светлый дол армия Архонта, вытеснила оттуда отряд Нефритовой империи и восстановила контроль над городом, однако морская блокада продолжается
    Потери Дарракарии: Шесть отрядов ополчения Трамиса, два отряда лоддирской пехоты, четыре отряда Дарракарийского ополчения, два отряда ауксилариев Секстум.
    Потери Нефритовой империи: ~1300 человек
  • Армия Принца Цубасу вышла из Рейенина и разоряя все, что попадается на пути, выступила к Светлому долу. Армия Лорда Успина, вышла из Блюстенбери и, вместе с десантным легионом Секстум, стала засадой в горной долине на юго-восток от Светлого дола.
  • Налоги из верховий Ронхи принесли 1700 золотых
  • Также, оттуда в Светлый дол прибыло 800 ополченцев.
  • Доход от налогов в Дарракарии - 200 золотых
  • Пришло послание от Принца Цубасу:
    Цитата
    О, вы не представляете, насколько сильно я жажду личной встречи. К счастью, она состоится уже очень скоро.

  • В Светлый дол пришло послание от Маларасса Тельмириона:
    Цитата
    Я отправил моему господину письмо о помощи. Надеюсь, он сумеет помочь вам. Принц намерен осаждать город, будьте готовы к этому. Постарайтесь организовать засады в горах, это его замедлит. Продержитесь, пока Акриох не приведет помощь. В свете сложившихся тревожных обстоятельств, я думаю, что ему более нет смысла играть в покорность с Сунь Ли.

  • Кавалерия Союзников, во главе с Альсонием Сципием, отступила из земель Секстум, и идет в Дарракарию

  • Доход от налогов на Трамисе - 1300 золотых.
  • Приказы на Трамисе выполнены
  • Патер Коломбо рассказал, что такой остров действительно существует, к северу от Лоддира. Небольшой клочок суши, не более мили в диаметре, там когда-то было небольшое поселение рыбаков, однако туда уже около 30 лет не ступала нога человека. Патриции могли укрыться там.
  • Патрули врага продолжают барражировать вокруг Трамиса, однако никаких признаков агрессии не проявляют.

  • Приказы на Лоддире выполнены
  • Доход от налогов - 650 золотых

    Сообщение отредактировал Diamato - Среда, 12.12.2018, 18:50
  • [ RU ]
    Дата: Среда, 12.12.2018, 09:38 | Сообщение # 78

    Репортер
    загрузка наград ...

    Сообщений: 1590
    Награды: 2
    Почести: 925
    Ход дома Тито


    Где-то в подземельях императорского дворца

    Дверь отворилась с противным скрипом. Две фигуры, находящиеся в камере имперских подземелий, повернули головы в сторону вошедшего. Высокий светловолосый мужчина в тяжёлых доспехах стоял в дверях, задумчиво смотря на обоих заключённых. Молчание всё продолжалось и продолжалось, наполняя их сердца тревогой и страхом. Наконец, один из них, Хафган, нетерпеливо произнёс:
    -Что происходит, лорд Тито? Почему меня скрутили и бросили сюда, как какую-то бешенную собаку?! Я же помогал вам всё то время с тех пор, как присоединился к вам. Я ваш друг и…
    Договорить он не успел. Тито, словно совсем не слушая его, резким движением вынул из ножен Испепелитель. Глаза Хафгана трусливо уставились на огромный клинок, покоящийся в руке Сорена.
    -Что…что вы делаете?! – пугливо пробормотал он, торопливо водя глазами по камере, ища, чем бы можно защититься.
    -Очищаю город от животных: тараканов, клопов, крыс и, как ты правильно выразился, от собак, - спокойно ответил Сорен, взглянув на Хафгана презрительными льдистыми глазами.
    -Что…
    Закончит фразу ему не удалось. В следующее же мгновение Тито сделал по направлению к нему несколько шагов и одним молниеносным движением отрубил тому голову. Даже после смерти на его лице по-прежнему оставалась смесь из страха, злобы и удивления.
    -Лорд Тито, что вы делаете, чёрт вас подери?! – рявкнул Тевторикс, поднимаясь на ногу и гневно смотря то на Сорена, то на остывающий труп Хафгана.
    -Не притворяйтесь, что не знали о его предательской сущности, - совершенно спокойно ответил тот, взглянув на него меланхоличными, усталыми глазами. – Он получил по заслугам.
    -Я даже не об этом. Я про это, - барон показал на Испепелитель, а затем развёл руками, словно пытаясь объять пространство камеры. – И про вот это всё. Неужели вы думаете, что сможете воевать со всем миром?
    -Не знаю, - честно ответил Сорен, протирая клинок белым куском ткани. – Но обратного пути уже нет. Пусть я и погибну, но всё же позабочусь, чтобы все получили по заслугам. И те и те.
    Тот продолжал непонимающе смотреть на него, совсем не имея мысли о том, что же имел в виду Тито. Тевторикс открыл рот, намериваясь ещё что-то спросить, но в этот момент Сорен перевёл на него холодные глаза и тихо произнёс:
    -Боюсь, я не смогу сейчас долго с вами оставаться. У меня ещё много дел. К вам я пришёл только по одному делу. Я предлагаю присягнуть мне. Не буду обещать золотых гор и прочее такого. Это было бы обманом. Но, если я всё же смогу выполнить свою миссию, я вас не обделю, будьте уверены. Я жду ответ завтра, - он развернулся, собирая уходить. – В случае, если меня ждёт отказ, то, увы, вам придётся сидеть здесь долго. Пока вас не выкупят или...не убьют. Боюсь, я не могу вас вечно защищать, а у сектантов вечно чешутся руки. Им бывает скучно. Ах да… - Тито бросил презрительный взгляд на останки Хафгана. – Я распоряжусь, чтобы это как можно быстрее выбросили. Вы честный человек, и вам не подобает соседство с этой грязью. В ближайший час здесь уберутся.
    Тито покинул камеру, предварительно хлопнув за собой дверью. После этого что-то скрипнуло, послышалось, как кто-то возился ключом в дверном замке. Затем всё затихло.

    Новое видение

    Холод вновь сковал его тело. С тех пор, как голова Хафгана покатилась по каменному полу камеры, ярость поутихла. Вновь его захлестнули видения. Ему снилось, будто он бродил где-то на краю света, по безжизненной ледяной пустыне. Совсем один. Сорен знал, чувствовал откуда-то из глубин души, что глубоко под льдом и снегом обрели покой тысячи и тысячи невинных людей. Их голоса доносились до него из ледяной могилы, нашёптывая ему обрывки их предсмертных разговоров. Их речь двоилась, накладываясь друг на друга, из-за чего вокруг него не смолкало сплошное бормотание, переполненное отчаянием и болью.
    Но затем голоса внезапно стихли. Тито остановился, удивлённый и встревоженный неожиданной тишиной. Только теперь он понял, насколько одинок в этом промерзлом краю, где единственной возможной компанией были лишь мертвецы. Может, стоит покончить с этим здесь и сейчас? Более смысла жить он уже не видел. До него гасли миллионы человеческих жизней, так чем он лучше их?
    Его мысль оборвалась, едва он услышал новый звук. Чей-то мягкий и вкрадчивый голос нашёптывал ему что-то. Он доносился откуда-то снизу, с того места, где стоял. И поначалу ему не удавалось разобрать ни слова. Кто это? Сердце? Очередная несчастная душа, вновь терзавшая его? Или же кто-то Третий, Другой, неотступно пребывающий с ним с самого рождения? Вечный наблюдатель…
    Наконец, он понял. Сорен притронулся к рукояти Испепелителя. Клинок пульсировал и дрожал каждый раз, когда в его голове раздавалась новая реплика. Неужели? Сорен, повинуясь внутреннему позыву, медленно вытащил меч из ножен и внимательно взглянул на него. Да, он не ошибся. Голос исходил из этого оружия. Тито даже начал понимать и разбирать его речь. Однако не мог понять, кто же с ним говорил. И сам меч молчал, игнорируя этот вопрос. Вместо этого он говорил с ним о мести, о жажде крови, о власти и могуществе, которые сами плыли в его руки.
    Вмиг в его голове воскресли все ужасы последней войны: кровавые реки, груды мёртвых тел, пожары, крики и стоны умирающих, бегущие прочь имперские войска, и шествующие вперёд ряды нефритовой армии. Наконец, последний образ – семья. Каждый из тех, кого Сорен так любил, на его же глазах вновь погибал. Снова ему пришлось терпеть эту муку. И хуже всего было то, что он уже никак не мог их спасти. Все они мертвы. По его вине…
    «Нет», - говорил голос, исходящий из клинка. – «Трусы и предатели, вот кто виновен в этом. Хафган лишь самый первый в этой длинной цепи. И, если ты хочешь обрести покой, придётся дойти до конца».
    Вдруг Сорен почувствовал, как кровь в его жилах вновь закипела, а душа наполнилась яростным огнём, сжигающем всё на своём пути. Он открыл глаза, в которых зажглась жажда крови и отмщения. Всё вмиг изменилось. Вместо ледяной пустыни Тито очнулся в горящем городе, а шёпот мертвецов сменился отчаянными стонами и криками ещё живых людей, погибающих в огне. Он увидел в десяти метрах от него группу людей, среди них были и дагранцы и нефритовцы. Они хоть и сражались друг с другом, но каждый их удар был направлен не против друг друга, а против других людей.
    -Я покончу с этим. Раз и навсегда, - прошептал Сорен, сжав верный клинок.
    Испустив яростный крик, он побежал прямо на врага.

    В тронном зале

    -Повелитель! – произнёс Пророк, преклонив колени. – Имперский Город в наших руках, Видящий. Что дальше? Мы жаждем услышать ваши приказания.
    Сорен задумчиво уставился на чернобородого мужчину в тёмно-алых одеяниях, а затем, не говоря ни слова, направился прямо к императорскому трону. Совсем недавно зал был залит кровью, ныне же по его распоряжению он был полностью очищен. Правда, это ещё громко сказано. Кровавые пятна так и не отмыли, и они уже стали неотъемлемой частью дизайна главного помещения Даграна.
    -Скажи, в культе есть люди, умеющие считать, читать и писать? – вдруг спросил Сорен, сев на трон.
    Пророк, не ожидавший именно такого вопроса, пару секунд промолчал, видимо, пытаясь понять, зачем же Тито понадобилась такая информация. Наконец, он ответил:
    -Да, конечно. В наших рядах есть как грамотные, так и безграмотные. Перед носителем Дара все равны…
    -Хорошо, вскоре нам понадобятся деньги. Нужно организовать сбор пожертвований в казну Секты, - промолвил Сорен. – Оружие и, самое главное, корабли, стоят денег.
    -Да, Повелитель, я понял вас. Я обо всём позабочусь.
    -Ещё кое-что… Пока что мы в ловушке, - заключил Сорен, встав с трона и подойдя к Пророку. – Озеро контролируется врагами, а кораблей у нас нет. Я думаю на время нам лучше укрепиться здесь. Пока всё внимание приковано к нам, стоит подождать. Потом уже, когда они вновь будут с упоением рвать друг другу глотки, мы нанесём удар. Что думаешь?
    -Вы правы, Видящий, - пробормотал Пророк, задумчиво почёсывая бороду. – А что по поводу кораблей… Думаю, я смогу найти нужных людей и переправить их на восточный берег, чтобы договориться с горцами о поставке древесины для судов. Главное предложить достаточно денег.
    -Хорошо, действуй, - сказал Тито, вновь устроившись на престоле.
    Казалось, он вновь погрузился в видения. Глаза закрылись, дыхание замедлилось, и Сорен полностью перестал реагировать на звуки, кружащие вокруг него. Несколько раз в день он добровольно погружался в это состояние, стараясь извлечь как можно больше информации из своих снов. Обычно при нём в это время был гадатель, истолковывающий видение, и писарь, немедленно записывавший всё услышанное, в том числе и объяснение очередного видения. Теперь же в такие моменты рядом с ним неотступно присутствовал и Пророк, также подключавшийся в процесс интерпретаций видений своего нового хозяина.
    Правда, в этот раз Сорен не успел оказаться в этом состоянии. Едва он пробыл около минуты с закрытыми глазами, дверь отворилась, и в тронный зал вошёл один из старших жрецов секты Видения, а позади него шёл незнакомый Тито человек. Это был молодой человек лет двадцати-пяти, невысокий, полностью лысый с правильными чертами лица и безразлично-скучающими карими глазами. Одет посетитель был в жёлтую рубаху, в алые сапоги и в такого же цвета перчатки.
    -Этот человек захотел присоединиться к вам, Повелитель, - почтительно промолвил жрец. – И…спросить это у вас лично. Он повалил одного из сильнейших наших сектантов...всего с одного удара! Я сам это видел.
    Сорену не верилось в это. Он вздохнул, поднялся с трона и подошёл к молодому человеку, продолжавшему спокойно смотреть прямо ему в глаза. Больше всего ему сейчас хотелось покончить с этим делом, и вернутся к видениям. Но, взглянув на юношу, Тито почувствовал некую силу, исходящую от него. Чутьё подсказывало ему, что его уверенность и спокойствие у него не просто так. За ним явно что-то есть.
    -С одного удара, говоришь? – недоверчиво спросил Видящий.
    -Да, именно так, - честно ответил лысый, улыбнувшись. – У меня довольно много опыта, и я могу сразу определить, где у человека слабые места. Не люблю проливать много крови и тратить много времени на одного соперника.
    -Дай мне руку.
    Сорен глазом опытного воина осмотрел тело молодого человека. В целом, он был достаточно рельефным и мускулистым. Однако ему всё равно не верилось, что этот мальчишка мог быть таким профессиональным бойцом. Тем не менее, ему понравилась его честность и прямота.
    -Как тебя зовут?
    -Сандро.
    -Чем занимался до этого дня?
    -Когда как, - промолвил тот, пожав плечами. – Когда участвовал в наёмничьих отрядах, когда служил в армии, когда просто путешествовал. Сейчас я осел в Имперском Городе. Время от времени участвую в подпольных боях.
    -И почему же ты решил присоединиться ко мне?
    -Мне стало скучно, - честно признался он. – А этот мордобой между узкоглазыми и императором мне уже успел поднадоесть. Конечно, поначалу это было необычно, но сейчас уже наскучило. Оно ничем не отличается от прежних войн. А вот вы поступили очень оригинально. Думаю, с вами будет весело. Платить мне можно столько же, сколько и обычному солдату, я не привередлив. Главное, чтобы драк было побольше.
    В течение пары минут Сорен продолжал осматривать юношу, пытаясь оценить его. Редко когда сталкиваешься с такими людьми. И что-то подсказывало ему, что юноша не врал. Да и зачем ему это? Кроме того, лысый ему понравился.
    -Хорошо, Сандро, - сказал Сорен, впервые за долгое время усмехнувшись. – Можешь присоединиться ко мне. Иди к остальным, думаю, тебе там объяснят, что к чему.
    -Спасибо, - ответил юноша с удовлетворённой улыбкой, а затем в сопровождении всё того же жреца вышел из тронного зала.

    Где-то в столичном порту

    -Эй, вы там что устроили?! – закричал один из старших сектантов, приближаясь к столпившимся людям в рванье, кричащих и переругивающихся друг с другом.
    Приблизившись, он увидел, что культисты образовали своеобразное кольцо вокруг друг человек. Здоровый полуголый детина, чьё тело покрыто алыми татуировками, орал на стоящего напротив него парня. Тот узнал его. Это был новенький, только-только ступивший в секту. И вот в первый же день тот успел повздорить с Роскошным Джорджем, одним из самых авторитетных и буйных служителей культа. А новенький, к его удивлению, отреагировал на это достаточно спокойно. Лысый юноша скучающе смотрел на оппонента, время от времени вставляя язвительные реплики.
    -Что случилось?
    -Новенький случайно толкнул Джорджа и не захотел извинятся, - ответил кто-то. – А он в этот момент пил пиво.
    -Я тебя раздавлю! – взревел Джордж. – Арно, сделай что-нибудь, или я за себя не отвечаю.
    Старший сектант призадумался, поглядывая на обоих оппонентов. Лучше всего было бы, конечно, заставить одного из них извинится, а потом отправить их по постам. Будучи бывшим сержантом, он недолюбливал, когда его подчинённые вместо выполнения приказов предпочитали выяснять отношения. Но за столько времени ему уже порядком поднадоело следить за культистами, словно за маленькими детьми.
    «Пускай порезвятся, раз уж им так хочется», - подумал он, цинично усмехнувшись. – «Выживают сильнейшие, как говорится. Почему бы и нет?»
    Он прочистил горло, а затем обратился к лысому пареньку.
    -Сандро, ты будешь извиняться?
    -Неа, - равнодушно промолвил тот, отряхивая пыль со своей рубахи. – Такой здоровый, а не смотрит, куда прёт. Я что ли виноват, что он такой жирный боров?
    -Ещё одно слово… - угрожающе заявил Джордж, взглянув на него пылающими глазами.
    -И что, жирный?
    -Давайте, - объявил Арно. – Ребят, встаньте в круг, позволим им самим выяснить, кто прав. Правила просты, кого вырубят, тому и придётся извиняться. Все согласны? Только не переубивайте друг друга, у нас итак каждый человек на счету.
    -Вот на счёт этого не ручаюсь, - усмехнулся Джордж, вставая в боевую стойку.
    Вокруг них быстро образовался импровизированный круг для кулачного боя. Два бойца посередине, стоящие друг напротив друга, народ, столпившийся вокруг них, кричащий и подбадривающий одного из них. Кто-то даже ставки уже начал делать. Время от времени это сопровождалось полубезумными воплями и призывами Видящего, чтобы он снизошёл с небес и покарал всех грешников. А заодно и одного из бойцов.
    Единственный, кто сохранял абсолютное спокойствие, так это лысый паренёк, Сандро. Он равнодушно смотрел на противника, превышающего его и по росту и по весу, смотревшего на него, как голодный волк на добычу. Зрители были даже несколько разочарованы. Они привыкли, что в каждом подпольном бойцовском поединке, каждый из соперников старается на потеху публике: дразнит оппонента, оскорбляет его. А тут даже этого нет. Из-за этого вскоре лысый стал объектом насмешек. Что тот всё так же воспринял абсолютно равнодушно.
    Джордж атаковал первым. Взревев, словно разъярённый медведь, он побежал на врага и с размаху ударил его по лицу. Парень покачнулся, отступил на пару шагов, поморщился, но всё же оставался на ногах. Что уже вызвало удивление у Арно. После такого удара большинство уже оказывались без сознания.
    -У меня смертельный удар, ты об этом знаешь, жирный? – ответил юноша, протирая лицо.
    -Ты поостри мне тут ещё!
    Джордж нанёс ещё пару ударов по оппоненту, затем схватил его, приподнял над головой и бросил на землю, как раз под ноги зрителей.
    -Лучше не вставай! – предупредил здоровяк.
    Джордж уже был доволен. Ему казалось, что парню хватит.
    -Давайте, ребята, поднимите меня.
    Культисты с удовольствием помогли бойцу подняться. Один из них даже закричал:
    -Ты чего не дерёшься даже? Он же тебя как кота пинает!
    -Не хочу навредить ему, - ответил тот с улыбкой.
    -Да ты больной, как я вижу, - заявил Джордж, которому уже захотелось выпить. – Короче, я тебя уже повалил. На этом закончим. Я пошёл.
    -Никуда ты не уходишь, толстозадый, - задорно произнес Сандро, снимая рубаху, под которой обнаружилось стройное мускулистое тело. – Ты никуда не уйдёшь, пока мы не закончим.
    «Вот ты попал», - подумал Арно. – «Сейчас всё закончится. Лишь бы он от злобы его не придушил. Не хотелось бы их разнимать».
    Услышав новое оскорбление, громила побагровел. Что этот мелкий ублюдок себе позволяет? Да он его сейчас размажет за такие слова. Только он гадал, куда теперь бить. Может, в голову? Башка ему вряд ли уже пригодиться.
    Выставив вперёд кулаки, Джордж побежал прямо на паренька, спокойно стоящего перед ним и смотревшего тому прямо в глаза. Для всех казалось, этот удар окажется последним. Но ему это не удалось. Он просто не успел. Едва расстояние между ними сократилось до жалкой парочки метров, Сандро резко вышел вперёд и быстро ударил Джорджа в челюсть. Громила ещё сделал пару шагов, но вскоре тут же упал навзничь.
    Полминуты стояла абсолютная тишина, во время которой каждый пытался понять, что же только что произошло. Сандро нанёс удар так быстро, что не все успели даже сразу заметить это. У каждого на устах застыл один и тот же вопрос: «Как?». В том числе и у Арно. Он успел заметить удар парня, увидел, как тот ударил здоровяка, но откуда у него столько сил, что тому хватило всего одного удара, чтобы потерять сознание?
    -Ну, - сказал Сандро. – Кажется, я победил.
    Он надел рубаху, после чего, насвистывая какую-то песенку, вышел из кольца и направился на свой пост. Лишь спустя пару минут все вновь принялись болтать друг с другом, разбирая необычный поединок. Они нескоро вспомнили, что Джордж-то был жив, и ему требовалась помощь. Но это уже другая история.

    В императорском дворце

    Снова очередное видение, сопровождающееся в этот раз сильнейшей головной болью. Тито лишь ценой невероятных усилий сдерживал крик, готовый вот-вот прорваться сквозь его уста. Глаза его помутились, а тело объяла слабость. С трудом он дошёл до ближайшего кресла, с облегчением устроив страдающее тело на мягкое сиденье. Ещё бы немного, и Тито просто упал бы на пол.
    Потом взор заволокла тьма. Боль прекратилась. Сорен больше не чувствовал собственного тела, вообще ничего не чувствовал. Ему казалось, что его душу вырвали из смертной оболочки, и теперь она витает где-то в бесконечной пустоте. Он не мог шевелиться, не мог ничего ощущать и видеть. Лишь только пребывать в вечности и…слушать. Первые пару минут была абсолютная тишина, но потом раздался звук. Музыка. Кто-то играл на флейте, слышалось чьё-то тихое женское пение, раздававшееся откуда-то издалека. Но Сорен по-прежнему не мог ничего сделать. Как будто он был лишь точкой в космосе.
    Затем перед ним из ниоткуда появилась фигура. Сначала это были лишь нечёткие, трудноуловимые человекоподобные очертания, но затем, по мере того, как глаза Сорена привыкали к тьме, изображение стало более чётким. Он узнал его! Ни один истинный Тито не смог бы не признать его. Прекрасный мужчина с правильными чертами лица, золотистыми глазами, облачённый в фамильные доспехи дома Тито, за спиной у которого покоились два призрачных крыла. Вот только…волосы его были полностью седыми, невзирая на внешность сравнительно молодого человека.
    -Глаукс… Мефистон! – промолвил Сорен с благоговейным трепетом. Он попытался преклонить колени, но забыл, что не обладал уже физическим телом. – Я…я…
    Глаукс тем временем поднял ладонь, велев умолкнуть. Затем, задумчиво и печально взглянув на своего потомка, он тихо промолвил:
    -Сын мой…в день, когда ты родился, сами леса близ Танона прошептали это имя…Сорен!
    Затем голос умолк. Сорен всей душой жаждал услышать, что же ещё скажет его легендарный предок, но не осмелился торопить его. Он был охвачен таким волнением и благочестивым страхом, что ему казалось, будь он сейчас жив, то наверняка бы сердце его не выдержало такого напряжения. От фигуры деда исходила мощь, заставляющая его преклоняться перед силой Мефистона, перед властью богов. Это был уже не человек, а нечто…более могущественное.
    -Дитя моё, - вновь прозвучал голос Глаукса, в котором на этот раз звучали нотки родительской нежности и любви. – Я с гордостью смотрел, как ты рос для служения…справедливости. Не забывай. Наш род всегда правил, полагаясь на силу…и мудрость. И я знаю, что ты проявишь сдержанность, будучи наделённым такой властью… - он вновь умолк.
    Молчание продолжалось минуты, может быть, часы дни. В этом месте хоть какое-то понятие о времени выглядело абсурдным. Но Сорену казалось, что этот момент растянулся на целую вечность.
    -Лишь воодушевив сердца своего народа, ты узнаешь, что такая истинная победа… Знай это, ибо когда-нибудь…ты станешь императором.
    Эти слова показались Сорену смутно знакомыми. Наконец, когда Глаукс замолк, догадка озарила его душу, словно свет утреннего солнца. Точно! Вот чья фигура всегда навещала его в детских снах, когда он впервые обнаружил в себе дар Видения! Всё сходится. Всё это время это был Глаукс!
    -Повелитель…я хочу знать…в чём моя миссия. Что мне делать?
    -Я всегда хранил тебя с того самого дня, когда ты впервые увидел свет. Я буду следить за тобой и впредь, но сейчас…всё зависит от тебя. Милость богов не бывает вечной и неизменной, и тебе вскоре придётся полагаться только на самого себя. Я…знаю это, - Глаукс взглянул на кровавые пятна на его доспехах. – Не верь никому и ничему, Сорен. Верь только самому себе, своему духу и той благородной крови, которая струится по твоим венам.
    -Помоги мне!
    -Я лишь слуга богов, - ответил предок и грустно улыбнулся. – Мои дни были сочтены много лет назад. Настал твой черёд. Но этот дар, способность Видеть прошлое, настоящее и будущее – это мой подарок на твой день рождения. Это самое больше и единственно правильное из того, что я мог даровать тебе. Пользуйся этим. Слушай своё сердце. Это всё, что я могу тебе посоветовать. Я знаю, что твоё имя войдёт в историю, но под каким именем: «Спаситель» или «Отступник» и «Предатель» - зависит лишь от тебя.
    Затем фигура Глаукса принялась растворяться в воздухе, словно рисунок на холсте, погружённый в воду. Краски размывались и постепенно испарялись, отчего Мефистон с каждым мгновением исчезал с поля зрения Сорена.
    -Мефистон… Я…я не подведу тебя, но…прошу, останься! Ты мне нужен! – взмолился Сорен в отчаянии, словно ребёнок, оставшийся без родительской опеки.
    -Пора, дитя моё. Это твоя судьба, не моя. И..помни…я горд тобой.
    Сорен более не смог сказать ни слова. Он проснулся.
    -Повелитель…вы в порядке? – раздался чей-то голос совсем рядом.
    Тито приоткрыл глаза, увидев склонившееся над ним немолодое лицо Маэса Шаммуса. Первосвященник Базирты, неизменно облачённый в чёрные одеяния, всё это время терпеливо ожидал, пока у Сорена пройдёт очередной приступ. Лишь к тому моменту, когда Тито проявил признаки жизни, пошевелившись и бормоча что-то под нос, он понял, что уже можно было будить его.
    -Да, - промолвил Сорен, поднимаясь с кресла. – Ты всё приготовил?
    -Всё исполнено в лучшем виде, - заверил его Маэс. – Письма ждут отправки, а народ, по крайней мере его часть, ожидает вас. Сектанты постарались на славу. Они…умеют убеждать.
    -Охотно верю. Что же…пошли.
    Сорен вздохнул полной грудью, а затем направился к балкону. Пришлось перебраться в другую башню, возле которой могло собраться больше всего людей. Он, правда, не ожидал, что их будет много. Но важна сама символичность того, что они собирались сделать. Если всё получится, этот день войдёт в историю, как поворотный момент…Или же в качестве очередной неудачи. Уже не так важно.
    Они вышли на балкон. Как и говорил Шаммус, перед башней собралось порядочно народу. Часть пришла сама, ведомая любопытством или искренней верой в нового хозяина Имперского Города, например, культисты. Других же привёл страх и убеждения со стороны наиболее красноречивых жрецов новой веры. Как бы то ни было, все они терпеливо ожидали объяснения причины, зачем же их созвали.
    -Ваш выход, милорд, - учтиво промолвил Маэс, пропуская Сорена вперёд.
    -Граждане Имперского Города! Поданные Даграна! – громогласно провозгласил Сорен. – Я выступаю сейчас перед вами, чтобы разъяснять обстановку, царящую здесь в последние месяцы. Имперский Город находился в долгой осаде, защищался от орд чужеземцев, это вы прекрасно знаете. Каждый из вас приложил руку к защите родного дома от врага. Однако что же сделал Магнус Ридденгард? Кто-нибудь видел его на крепостных стенах, на улицах города или, по крайней мере, во дворце? Защищал ли он наследие наших предков с оружием в руках? Да нет! Едва лишь враг показался на горизонте, он сбежал на Север, бросил вас на произвол судьбы. Да, он оставил войско во главе со своим родичем, но тот тоже не стал сражаться до последней капли крови, а предпочёл опять же покинуть вас. Я же остался до конца. Я не смог бы жить с таким позором и предпочёл бы покончить с собой, нежели отступить из столицы. Для чего же я поднял руку на имперскую армию? Не с вами, не с другими лордами и не с Даграном я сражаюсь. Я сражаюсь с главным предателем и трусом, с императором без короны! Он не просто опозорил наследие Ульриха, но ещё и прозевал вторжение нефритов и отдал полимперии во власть врага. Думаете, Ульрих бы допустил этого? Не думаю. Я не предатель. Если, конечно, предателем не считать человека, готового защищать Дагран до последнего вздоха.
    Сорен перевёл дух, наблюдая за реакцией. Народ в основном молчал, терпеливо слушая Тито. Что же, жребий брошен. Нужно идти до конца.
    -Я хочу защитить вас и спасти Дагран от гибели. Я знаю, что это возможно… Эта война коснулась каждого жителя империи. Я тоже. Моя семья полностью погибла. И сам я не остался невредим. От покушения на мою жизнь у меня шрамы остались… Но я вас заверяю: моя решимость как никогда сильна и велика! В целях обеспечения безопасности и большей стабильности, я провозглашаю себя местоблюстителем Даграна до изгнания чужеземцев и до наведения порядка в империи. После этого я приложу все силы для избрания легитимного императора. Но пока что надлежит изгнать нефритов обратно, за океан. Мы ещё не проиграли. Ещё не проиграли.
    Наступила вторая часть представления. Сорен под аплодисменты часть слушателей преклонил колени перед Маэсом Шаммусом, который благословил нового местоблюстителя.
    -В трудные годы Даграна всегда находились люди, обладающие достаточной доблестью и силой, чтобы защитить империю от падения в пропасть, - громко говорил Шаммус, обращаясь к толпе. - И каждый раз они делали это, ведомые божьим промыслом. Ничто не укроется от могущества богов. Они никогда не допускали и не допустят, чтобы Дагран погрузился в хаос. Для этой цели они и избирали чемпионов среди смертных, и давали им силу… Сорен Тито обладает такой силой. Сами боги говорят его устами. Именно благодаря этому дару он спас столицу от чужеземной орды. Эта победа должна переломить ход войны. Но для этого жители Даграна должны знать, кто их спаситель. Как первосвященник Базирты, я объявляю, что нашёл его воплощение на этой земле! Сорен Тито, боги даровали тебе, как своему избраннику, великую силу. Так используй её для спасения Даграна! Изгони врага, защити слабых и угнетённых и покарай предателей и трусов! Благословляю тебя, пастор народов Даграна.
    «Это…начало конца», - подумал Сорен Тито, закрывая глаза, чувствуя, как морщинистые руки Шаммуса опустились на его голову.

    Действия:
    1) Предложить барону Темосу Тевториксу перейти на сторону Тито. В противном случае ему придётся быть в камере до смерти или внесения выкупа.
    2) Укрепиться в Имперском Городе
    3) Выделить среди самых авторитетных и красноречивых сектантов проповедников, которым надлежит привлекать больше людей в число сторонников Секты и поднимать боевой дух культистов.
    4) Предложить оставшимся в живых казначеям (если таковы ещё остались в городе) присоединится к Тито и продолжить собирать налоги, но уже для нового государя. Пообещать в обмен все старые привилегии и защиту от сектантов, которые, если они согласятся, будут помогать им собирать налоги. В случае, если таковых не найдётся, отыскать среди жителей города грамотных граждан и предложить им исполнять те же самые функции казначеев в района города за защиту и определённую плату.
    5) Найти или сконструировать из подручных материалов несколько лодок и переправить на восточный берег несколько старших сектантов, которые должны предложить горцам за предложенную ими цену переправлять в Имперский Город ресурсы (припасы, древесину, оружие). В качестве жеста доброй воли предложить несколько драгоценностей из разграбленного дворца (если таковы имеются в наличии)
    6) Приказать отряду Ангелов смерти и отряду имперской стражи заняться тренировкой наиболее обучаемых и боеспособных сектантов
    7) Объявить себя местоблюстителем с чрезвычайными полномочиями, аватаром Базирты и пастором народов Даграна
    8) Отправить каждому лорду Даграна, из тех, что продолжают сражаться против нефритов следующее письмо:

    Цитата
    Лорды Империи! Магнус Ридденгард сдал столицу и позорно бежал, как последняя дворняга. Будучи единственным представителем высшего командования в Имперском Городе мне пришлось возглавить оборону и отбить атаку противника. Ввиду царящего в Дагране хаоса и в отсутствии компетенции Магнуса Ридденгарда, на основании нахождения императорских реликвий и благословения Базирты, я объявляю себя местоблюстителем с чрезвычайными полномочиями до восстановления мира в Дагране и до избрания нового императора. В случае вашей поддержки, клянусь отблагодарить каждого по заслугам, по справедливости разделив земли и богатства Империи между достойнейшими людьми Даграна и возвысить тех, кто до этого был обижен и обделён в своё время Ридденгардами.
    Призываю вас сражаться до последней капли крови и сохранять преданность Империи. Также в свою очередь запрашиваю подкрепления в Имперский Город для проведения контратаки.


    Цитата
    Добрый день, Аласкан Ридденгард. К сожалению, не смог сразу ответить на ваш обличительный монолог, поскольку все эти дни был занят очисткой столицы от врагов Даграна. Но делаю это сразу по возвращению. Как говорится, лучше поздно, чем никогда.
    Спешу вас уведомить, что вы, как нижестоящий в государственной иерархии, не имеете права выносить никаких приговоров правящему императору. Как и ваш брат, лорд Ридденгард, вы играете с огнём. Советую вас немедленно оставить это. Вы ещё можете убедить меня, будто все происходящее - досадная ошибка и недоразумение.


    Сообщение отредактировал Мануил - Понедельник, 17.12.2018, 20:50
    [ GR ]
    Дата: Понедельник, 24.12.2018, 22:13 | Сообщение # 79

    Импер. генерал
    загрузка наград ...

    Сообщений: 1044
    Почести: 533
    Ход дома Маорий
    Не наступай на меня


    Лагерь армии Маориев
    Ночь покрыла многочисленные палатки горского воинства, скрыв от людского взгляда почти одиннадцать тысяч солдат Фекстуса и его союзников. Перед почти каждым горским укрытием костры уже были потушены, а из палаток доносились только тихие похрапывания.
    Однако были и те, кто в эту ночь продолжали бодрствовать по долгу службы.
    Среди таких был и Алиш – молодой воин в темном плаще. Он лишь два часа тому назад заступил на пост и теперь уткнулся в костер, продолжая бороться с невероятно сильным желанием прикрыть глаза на один момент. Только на миг… миг…
    Вдруг, послышались шаги. Часовой поднялся на ноги, вскинув копье. В этот час кто-то ходит по лагерю?
    - Кто идет? – окликнул часовой во тьму.
    Свет костра выудил из ночи мужчину. Он поднял руку в приветствии. Алиш приставил копье к ноге.
    - Милорд, прошу меня простить, - сказал он.
    - Как обстановка? – спросил лорд Публус.
    - Все в полном порядке, мой лорд. Указания?
    Публус оправил плащ и сказал:
    -Тебе стоит пойти отдохнуть, воин. Отправляйся к своему отделению.
    - Но…, - захотел было опротестовать решение лорда Фекстуса воин, но желание спать пересилило в нем любую мысль оспорить решение правителя и он подчинился. Уходя от палатки с копьем наперевес, его чуть не столкнула персона в зеленом плаще. Пробормотав несколько слов, фигура двинулась дальше. Алиш же лишь пожал плечами: в конце-концов, это не его дело, какой припозднившийся путник ищет свою палатку, верно?
    Лагерь армии Маориев
    Лорд Публус повязал черную бархатную ленту себе на руку. “Внезапное” исчезновение последнего представителя дома Норимарен играл на руку что лорду Персивалю, что лорду Публусу, однако нужно сохранять правила приличия и хорошего тона.
    Публус, завязывая тесемки на своей рубахе, перевел взгляд на пришедшее от Истара Курганника письмо.
    “Пускай он и мой чемпион, но у него мозгов меньше чем у сумеречного кота!”– выругался Публус, когда впервые его прочитал Лето. Жрец Базирты тогда посмотрел на Публуса с определенным удивлением. Публус же вспомнил лишь что говорил дед.
    Это было добрых двенадцать лет тому назад. Старый лорд Конан тогда вместе с внуком и несколькими дружинниками отправились в горы вновь вести суд по праву Горского Конкордата. Что означало что два клана вместо войны на истребление могут добиться справедливого и честного суда, выплатив лорду Маорию несколько монет – и тем самым, номинально признав сюзеренитет Империи.
    После очередной такой тяжбы лорд Конан подозвал семилетнего Публуса и тихо спросил:
    - Мое дите, я думаю что ты понимаешь, какова наша роль здесь?
    - В горах или в другом месте?
    Дед усмехнулся.
    - Ты смышлёный малый. Да, пускай у нас нет огромных полей и многолюдных городов, пускай Фекстустон не является центром даже самой скромной гильдии, пускай мы не имеем никаких укреплений кроме высоких гор и девственных лесов, мы имеем важное место в Империи. Какое же?
    Публус тогда наморщил лоб. Ответ выглядел более чем очевидным, но он не мог его выдать. Дед же терпеливо ожидал, пока малец не начал медленно говорить:
    -Мы даем горцам суд, на котором они признают власть императора. Пускай это признание лицемерно, но оно признание.
    - А это значит, что Империя остается всегда единой, - закончил мысль лорд Конан. – и мы, тем самым, являемся связующим звеном между горцами и людьми низин.
    На это отец обычно говорил деду что еще есть дом Кай, что лорд Конан с негодованием отметал как маловажное уточнение. Дом Кай, по его словам, слишком изнежен своим низинным образом жизни. Конечно, горцы их слушают, разногольствовал дед, но они это делали больше из уважения к “прошлому клана”, нежели из-за признания их современных заслуг. А вот Маории, это иное дело.
    “Если бы ты только знал, насколько много приходится делать для того, чтобы суд Маориев был справедливым – и тем самым сохранял наше положение”.

    Публус улыбнулся воспоминаниям из давних времен. Да, теперь он знал, насколько часто приходилось становиться посредником между кланами, разбирать многочисленные тяжбы братьев и чифов. И он не мог – нет! – не имел права позволить своему же подданному испортить труд нескольких веков.
    “Но его рвение, в любом случае, крайне похвально. Нет, сегодня бриться не буду, пожалуй.”
    Публус провел по лицу и уже собрался покинуть палатку, когда услышал за стенами звук подкованных копыт. Выглянув из палатки, он увидел лорда Сиграна. Бросив поводья пажу, он слез с коня и подошел к лорду Фекстуса.
    - Мое почтение, лорд Публус. Я вчера Вам сделал предложение и Вы пообещали подумать над ним.
    Публус жестом пригласил лорда Сиграна в шатер и в нем упал на простую шкуру сумеречного кота, хлопнув по соседству. На лице Утрака отобразилось отвращение, но он умостился на краешке шкуры и сказал.
    - Я готов повторить предложение. Я хотел бы отметить Ваших похитителей хорошей наградой. Я могу предложить суму, которая бы могла…
    Публус жестом остановил речь лорда Сиграна и сказал:
    -Вы мне предлагаете золото, но будет же вам известно, что мне не нужно золото – да и сколько же золотых перевесят политический вес сына одного из полководцев нефритовых людей? Тут даже десять ослов, груженых монетами будет мало. К тому же, разве золото может согреть кого-то в холодных горах?
    Утрак поднялся и, отряхнув камзол, заметил:
    -Это глупо, лорд Публус. Вы отказываетесь не только от денег.
    Публус также поднялся.
    - О нет, я отказываюсь только от денег, мой друг.
    Сигран уверенно пошел к выходу и повернулся перед тем, чтобы опустить полог:
    - Жаль только, что я не могу Вас назвать так же.
    “Хотя бы и я могу отказаться от этой формальности” с облегчением подумал Публус, но вслух лишь позволил себе заметить:
    -Это крайне огорчительно. Но мы все еще союзники, так?

    Священная гора Милгрид
    Цитата
    Моему чемпиону Истару Курганнику

    Я прочел твое послание. Ты еще не сделал все, что только мог. Император Ульрих когда-то говорил что любую крепость может перепрыгнуть осел, нагруженный золотом. У тебя есть этот осел.
    Про убийства старейшин – представь что двое дерутся с большим врагом и тут один из воинов отрубает другому голову – лучше ли тот станет бороться? Искренне сомневаюсь. С другой же стороны, глаза у страха велики. Действуй по своему разумению.
    Жду твоего следующего отчета
    Публус

    Истар Курганник отложил письмо и уставился на свои обвязанные тряпками руки. Самый простой вариант, получается, отброшен в пользу непозволительного расточительства. Что же, возможно что лорд Публус и прав – вот только те лве тысячи золотых, отправленные из Фекстуса для поддержки не факт что сделают многое. Однако, нужно действовать.
    Руна уже обошла практически всех старейших, упрашивая их прибыть на повторную встречу. Они очень долго отказывались, ворча что проку от воли очередной претензионный девочки им мало, но к правителю крупнейшего из кланов гор всегда приходится прислушиваться.
    Старейшины собрались в небольшой хижине на самой вершине горы, расположившись на разбросанных шкурах сумеречных котов. Истар занял свое место у входа и принялся слушать.
    Первой слово взяла Руна.
    - Я благодарна Вам, старейшины кланов, которые разбирали меж нами вечные тяжбы, - начала она свою речь.
    - Пока не пришли времена Конкордата, - буркнул один из старцев.
    Истар про себя выругался. Ну конечно же, Конкордат! В прежние времена, когда горцы не могли себе позволить держать дома лишние рты, стариков выпроваживали на священную гору Милгрид доживать свой век средь голых скал. Однако очень скоро эти старики смогли стать чем-то вроде главного медиатора для всех горных кланов, ведя суды и координируя набеги клансчифов на земли Секстума или имперского домена. Однако могут ли несколько слабых и немощных стариков заставить исполнять свои решения, не имея за своей спиной ничегошеньки, кроме уважения?
    Размышляя о этой парадоксальной ситуации, которая и привела к подписанию соглашения между горцами и Империей, Истар перевел взгляд на Руну. Она сегодня распустила косы, представ пред почтенными старцами куда больше походящей на деву, чем на воителя в женском теле. Но Истар предпочел бы не обманываться: при любой укладке волос эта женщина проткнет кого угодно даже спицами для вязания. Но скорее всего вы умрете от ее топора, который сегодня девушке пришлось оставить дома.
    Диалог тем временем превратился в серию монологов – каждый из старейшин долго и предельно размыто говорил о высокой чести быть Девой Битвы, о знаках Ульмака, о предках. В конце-концов, старший среди них сообщил:
    - Мы должны посовещаться между собой и принять решение. Пока что ждите, - и указал на дверь.
    “Э, нет, мы это уже раз проходили” подумал Истар и посмотрел на Руну. Та поднесла руку к своим волосам и резко их распустила. “Пора”.
    - На рассвете должна быть избрана новая Дева Битвы, - сказал Истар, сам не до конца веря своему же голосу. То, что он собрался сделать, прямо перечило любым традициям. Ну так к черту их!
    Истар отбросил плед, прежде скрывавший его колени – так, чтобы все восемь горцев могли увидеть рукоять его меча и прочистил горло.
    Старцы обернулись. В глазах у некоторых можно было увидеть растерянность.
    - О, почтеннейшие старцы, - елейно начал говорить мечник. – да будет же вам всем известны слова моего повелителя, лорда Публуса. Он объявил, что будет невероятно благодарен лучшим людям гор за избрание Девы Битвы. Женщины, способной повести воинство Ульмака к победе над трикстером. И в награду он предоставляет вам это письмо.
    Чемпион лорда Публуса вытащил письмо своего повелителя, к которому прилагался еще один маленький лист пергамента и передал его ближайшему из старцев, который медленно и часто запинаясь, начал его читать вслух:
    Цитата
    Волею Ирмаса и Эматы, лорд Публус Маорий, правитель Фекстуса, передаю общине почтенных старейшин горы Милгрид две тысячи золотых на все их нужды и обязуюсь поддерживать общину горы Милгрид до скончания времен. Взамен же прошу от старцев найти средь жителей гор достойную женщину, отмеченную всеми богами гор и долин, которая поднимет воинство горцев на борьбу с закованным в нефрит Темным Воинством.

    - Как Вы понимаете, у вас всех есть выбор – между дружбой с лордом Публусом и чем-то другим, - тут для большей наглядности Курганник вытащил меч из ножен. Забрав назад пергамент, он спрятал его за пазухой и кивнул Руне. – теперь мы можем оставить почтенных старцев для совещания.
    Перед тем как прикрыть дверь, Истар сказал:
    -И еще одно: даже не пытайтесь позвать свою родню в эту ночь. Боюсь, что многим из них будет очень трудно покидать армию лорда Публуса, а остальным… что же, ни один голубь до них даже покинуть этой хижины не сможет.
    Сказав это, Истар закрыл дверь и постелил плед перед входом в лачугу и сам на него опустился. Рядом присела Руна Расколотый Щит.
    - Мы не должны были этого делать. О чем только думал этот Маорий?
    - Только о долге, - отрезал Истар. И знал что был прав.

    Где-то в горах
    По тропинке шли двое – мужчина с выправкой воина и арбалетом за спиной и молодая селянка. Они двигались под руку, время от времени собирая грибы. Мужчина при этом что-то воодушевленно рассказывал, и девушка лишь время от времени посмеивалась.
    -А потом он просто попытался разыграть диарею! – закончил свой рассказ мужчина.
    - И что же ты с ним сделал, Франек? – спросила девушка.
    - Поставил бочку яблок и приказал есть до тех пор, пока его желание не сбылось, - закончил свой рассказ Франек. – вообще, в нашей когорте много таких историй было. Вот, например, …
    Они продолжали щебетать, заходя дальше в горы, пока не оказались куда выше. Несмотря на лето, погода здесь оставалась прохладной. Франек поднял голову и поцокал языком.
    - Будет буря, - сказал он. – нужно найти укрытие, Гэвин.
    Она на миг задумалась и показала на небольшую рощицу, между которой выглядывала маленькая дверь.
    - Я знаю эту хижину. В ней когда-то жил один старик-микудаец. Пошли туда.
    Внутри собранной из кустарника хижины стоял дух жилья, в котором давно кто-то не жил. Как только Франек прикрыл за собой дверь, по крыше лачуги забарабанил град.
    - Чертовски вовремя, - сказал центурион и мигом прикусил язык. Гэвин же, казалось, и не заметила этой оговорки. Она бросила корзину на низкий стол и упала на шкуры, подняв небольшой столб пыли и смачно чихнула.
    - Всяко лучше, чем под градом, - заметил Франек и сгреб с угла небольшую кучку хвороста, которую сложил на кострище и принялся разжигать его. Наконец, после некоторых усилий центурион мог со спокойной душой сесть рядом с девушкой – языки пламени вновь начали отбрасывать причудливые тени.
    Гэвин положила одну руку на столик. Франек покрыл ее своей рукой и заметил:
    -Я давно не видел таких изящных и маленьких ручек у крестьянок. Обычно они сильные и морщинистые, сколько бы лет ни было девушке.
    Селянка другой рукой стащила руку центуриона и поставила на столик маленькую корзинку. Немного порывшись внутри, она вытащила два куска хлеба и луковицу.
    - Вот, поедим, - сказала она, подав лук воину. Тот разрезал его своим кинжалом и подал часть Гэвин.
    - Знаешь, легионеры похожи на лук, - заметил Франек, жуя свою порцию.
    - Что, многослойные?
    - Нет, так же причиняют слезы и воняют.
    Вдруг послышались звуки чьих-то тяжелых шагов, дверь открылась и внутрь вошел мужчина в кожаных доспехах и высоком шлеме-шишаке. На его желтом лице почти не было волосяного покрова, но отнюдь не от того, что он старательно брился.
    - Нефрит! – выкрикнул центурион и вскинул свой арбалет. Нефритовый солдат также вскинул свое оружие – длинную пику.
    - Не подходи ко мне, туземец! – крикнул он, сжимая свое оружие. Кто знает, насколько бы долго продлилась эта сцена, если бы Гэвин не бросила в чужака корзиной. Тот выронил свое оружие и Франек хотел было подбежать и добить врага, как тот поднялся, выставив перед собой круглый глиняный кувшин с небольшой тряпкой.
    - Внутри – то, что уничтожило могущественный флот твоего императора, воин, - сказал нефрит. – и только попробуй подойти ближе – я просто швырну кувшин наземь и все здесь сгорит.
    Вдруг солдат нефритов закричал, словно от боли и упал на одно колено. Франек сделал шаг.
    - Не подходи ко мне! – крикнул нефрит. – или же я…
    - Не дури, парень, - сказал Франек. – ты и так с каждой секундой теряешь кровь. Лучше присядь.
    - Брось арбалет! И твоя девка пускай выбросит кинжал!
    Франек перевел взгляд на арбалет в своих руках и медленно опустился на корточки, положив свое оружие на пол и сделал знаками просьбу к Гэвин поступить так же. Та подчинилась.
    - Теперь, дай мне осмотреть рану, - сказал Франек, подходя к солдату. Тот отшатнулся было, но с помощью центуриона снял с себя нагрудник, обнажив небольшую рану на спине, вокруг которой рубашка была окрашена в красный.
    - Стрела, - поняла Гэвин.
    - Да. И наконечник внутри, - сказал легионер. – я точно не смогу его вытащить. Хотя…
    Франек взял кинжал со стола и подошел к костру. Выставив его над огнем, центурион подождал несколько минут. Нефрит уже готов был бросить кувшин, но легионер только покачал головой:
    -Я лишь хочу помочь тебе. Прошу, не сопротивляйся.
    Хижина огласилась воплями уже через несколько секунд. Пускай резать по живому было невозможно в таких условиях, Франеку удалось вытащить из тела нефрита кусок стрелы и враг уже жадно пил из рук Гэвин пиво.
    - Я даже не знаю как вам выразить мою благодарность, - начал говорить желтолицый, но его затыкнула смесь из крови и пива, которую он выпустил на пол.
    - Нет, прекрати говорить, - сказала Гэвин, подойдя с куском ткани, вырванным из фалды ее платья.
    -Это его желание, - возразил Франек. – пускай говорит дальше.
    Нефрит продолжил:
    -Я родом из очень бедных земель севера Империи, там где маленькие рощицы дают тень и безопасность от кочевников. Кроме меня в семье было еще шестеро сыновей. Кости пяти из них лежат рядом с воинством вашего императора.
    Солдат закашлялся, кувшин в его руке предательски закачался.
    - Будучи никем в Империи, ты будешь отодвинут от всего миросвода. Для таких как я выходов мало – и главных из них это армия. Я надеялся, что кираса Го-Иньпиня мне даст хлеб. Но эти ячменные лепешки отдавали только горечью.
    Нефрит окинул взглядом лежащую подле него кирасу.
    - Этот выстрел я получил после того, как решил прекратить свою службу, от своих товарищей. Что же, я сегодня умру.
    Желтолицый вновь закашлялся и протянул Гэвин кувшин.
    - Вы хорошие люди. Прошу вас, заберите эту вещь и выбросьте там, где нет деревьев. Мой час вот-вот придет. Запомни меня, я – Пак Цзиши. Пак Цзиши…
    - Гэвин, во имя всего святого, забери кувшин! – бросил девушке Франек.
    Через две минуты тело нефрита расслабленно осело в одном из углов лачуги. Центурион взял шлем и вышел на улицу. Град прекратился и закатное солнце медленно приближалось к верхушкам гор вдали. Легионер нашел подходящее место и принялся копать. Пускай труд был тяжелым, но вскоре Франек поднялся над небольшой ямой, куда бросил кирасу, а на ней разместил голову Пака. Тело воина Гэвин обвернула в его полевой плащ и когда Франек закапывал тело, ему поначалу казалось что этот нефрит словно только прилег спать.
    Гэвин принесла из лачуги глефу, которую они общими усилиями поставили у головы, повесив на нее шлем.
    Когда Франек и Гэвин – перепачканные в болоте и измученные – возвращались домой, девушка спросила у центуриона:
    -Так что же говорил этот нефрит?
    Парень кратко пересказал, пока девушка изрядно хмурилась. Наконец, она медленно произнесла:
    -Он был ведь дезертиром, да?
    - Получается, что так, - заметил Франек, послав ногой ближайший камешек.
    - Не завидую ему, - сказала девушка.
    - А вот я завидую. Ему под землей можно быть самим собой.
    Девушка лишь хлопнула ресницами.
    Цитата
    Приказы и траты:
    1) 2000 золотых – предоставить старцам. Пускай распоряжаются этими деньгами на свое усмотрение, но также пускай укажут на истинную Деву Битвы.
    2) Остальные средства оставить в запасе казны
    3) Армии отправиться под Норимар, где сдать пленника на руки лорду Цейсию


    Сообщение отредактировал cybubhm - Понедельник, 24.12.2018, 22:43
    [ UA ]
    Дата: Среда, 02.01.2019, 05:33 | Сообщение # 80

    Полковник
    загрузка наград ...

    Сообщений: 2844
    Почести: 234
    Ход Дома Дарракарион

    Море рядом со Светлым Долом, корабль Нефритовой Империи

      Кейерел остался один на один с капитаном вражеского корабля. Вернее, между ними все еще стояли два охранника офицера Нефритовой Империи, а за спиной ананаварха его солдаты уже справились со своей долей оставшихся на палубе тяньвэйцев, но, перекладывать намеченную задачу на них Карион не хотел. С боевым кличем своего Дома, он ринулся в бой.
      Первого из своих противников он сходу снес ударом тяжелого топора снизу. Лезвие с легкостью раскололо как пластину, защищавшую челюсть, так голову. Он не успел даже вскрикнуть. Второй воин выставил свой хлипкий меч, чтобы защитится от удара, но тяжелая лабрисса с легкостью смела этот блок и с влажным звуком влетела ему в грудь.
      Воспользовавшись мгновением, пока драконид освобождал свое оружие из тела убитого, капитан корабля бросился на него, пытаясь зарубить, но Кейерел, уклонившись от первого удара и отбив второй рукоятью, резко ткнул своего противника топором в лицо, как копьем, а затем, добавил еще один удар плашмя, по шлему. Тот упал, как подкошенный.
      Кейерел оглядел поле боя. Дракониды и подчиненные им люди уже полностью заняли залитую кровью палубу корабля, в живых не осталось никого из врагов, за исключением оглушенного самим ананавархом вражеского капитана, а победители смотрели на своего командира, будто бы ожидая чего-то. Карион снял шлем, и, высоко подняв его над собой, издал победный крик. Его примеру тут же последовали полторы сотни его последователей. Это была маленькая, но победа.
      — Ты слишком рисковали, кире, — послышался голос рядом с ним. Его главный помощник уже успел оказаться рядом. Судя по новым вмятинам на нагруднике и шлеме, задержался он не просто так.
      — Эйеген, — начал Кейерел, уже направляясь обратно на свой флагман, — Кто-то из навархов, например, Рейента или Мейеркат, могут и не ввязываться в рукопашный бой с врагом. Но для меня, — сказал он, перемахнув через борт вражеского корабля на окрашенную в красный палубу родного, — Другого пути просто нет. Я иду вперед, мои солдаты идут следом. Мы побеждаем. А думать обо всем назначили тебя.
      — Возможно, но, чую я, до добра нас такая манера боя не доведет...
      Он хотел добавить еще что-то, но раздавшийся крик из смотрового гнезда на верхушке мачты прервал его.
      — Кире! С севера на нас идет еще один флот, наварх Мейеркат сигналит нам отступление!
      Кейерел кинулся к носовой площадке, сквозь зубы тихо проклиная Нефритовую Империю и всех ее правителей. Подхватив оставленную там смотровую трубу, он осмотрел горизонт на севере.
      Со стороны Рейенина приближались вражеские корабли. Видимо, решив, что флот Дарракарии связан боем и быстро отступить не сможет, вражеский флотоводец решил не рваться на помощь своим союзникам, а окружить противника, чтобы не дать уйти никому, а потому, выстроил корабли полумесяцем, как бы наполовину уже замыкая кольцо своих сил. В центре же вражеского строя гордо шел один из тех монструозных кораблей, что обычно служили прибежищами военачальников Нефритовой Империи. Кейерел передал трубу Эйегену, сам обернувшись посмотреть на то, что творится с его союзниками. Почти все корабли наварха Мейерката, даже его флагман, были сцеплены с противником в абордажном бою. Свободным в своем перемещении оставалось только Знамя Кейерела, им оставалось только отцепить абордажные крючья от захваченного корабля.
      "Мы одни можем свободно уйти..."
      — Это будет самоубийством, — сказал Эйеген, будто бы прочитав его мысли.
      Кейерел ухмыльнулся.
      — И, что ты думаешь на счет всего этого?
      — Для меня было честью сражаться рядом с тобой, кире.
      — Как и для меня, Эйеген. Все, кто моложе двадцати семи — на захваченный корабль! — крикнул Карион изо всех сил, — Остальные — приготовится к бою!
      Спустя несколько часов, показавшихся Кейерелу вечностью, он уже стоял на на носу вражеского флагмана и, размахивая своей секирой, отдавал последние распоряжения своим подчиненным. Да, они многих потеряли в этой атаке, но враг дорого за это заплатил. Два корабля Нефритовой Империи тихо тонули рядом, а вражеский флотоводец, видимо, не выдержав крушения своего плана, заколол себя еще до того, как его успели захватить. Враг развернул все свои силы для помощи командующему, а потому, флот Дарракарии получил время на то, чтобы вырваться из боя.
      — Мы прорвались, теперь уходим в направлении основных сил! — скомандовал Кейерел и повернулся к Эйегену, чтобы задать вопрос, как за его спиной что-то разорвалась.
      Когда он очнулся, все вокруг было затянуто едким дымом, а палуба сильно накренилась к правому борту. Кейерел попытался встать, но понял, что ног он не чувствует. Титаническим усилием приподнявшись, он огляделся. В нескольких шагах от него, пытался встать Эйеген, но его неестественно вывернутые ноги никак не давали ему это сделать.
      Кейерел попытался его позвать, но кровавый кашель заставил его замолчать. Эйеген повернул к нему голову.
      — Что с нашими?.. — лишь смог выдавить из себя Кейерел, прежде чем еще один приступ прервал его, уронив обратно на палубу.
      — Больше половины ушли, — донесся до него ответ Эйегена.
      — Хорошо, — и мир перед глазами Кейерела погас.




    Казна: 1910 золотых монет в Дарракарии, 1750 золотых монет на Трамисе, 1250 золотых монет на Лоддире.

    В Дарракарии:

    Флоту Дарракарии:

  • Посмертно повысить Кейерела Кариона до полного наварха, всех его подчиненных — на два завния.
  • Оставшемуся флоту перегруппироваться и продолжить атаки на флотилии снабжения войск Нефритовой Империии и одинокие корабли, но, избегать любых столкновений с крупными силами противника.

    Армии Дарракарии:
  • Все деньги выплатить на содержание Армии Дарракарии, легионов Секстум, трамишийских войск и лоддирских союзников.
  • Населению окрестностей Светлого Дола приказать укрыться от противника в горах или городе, забрав с собой или отправив в столицу провинции все припасы.
  • Занять оборону в Светлом Доле. Все население, припасы и ценности укрыть в Верхнем Городе, драконидов — во Дворце Наместницы и прилегающих к нему зданиях.
  • Разобрать все здания, прилегающие к стенам Верхнего Города, чтобы усложнить его штурм врагам и лишить их укрытия от стрелков на стенах.
  • Из драконидок-добровольцев старше 36 лет начать формировать отряды стрелков для обороны Верхнего Города.
  • Если противник атакует Светлый Дол, сначала оборонять внешние стены. Когда противник прорветься, сразу отступить в Верхний Город, а добровольцам, которые будут прикрывать отход, приказать поджечь Нижний Город, чтобы словить войска противника в огненной ловушке.
  • Отправить Теневых Драконов для того, чтобы они, когда появится такая возможность, подняли в тылу у войск Нефритовой Империи восстание. Учитывая неуравновешенность и жестокость принца Цубасы, вряд ли людям там есть что терять.
  • Через Блюстенбери и Анкарис, передать всю информацию об армии врага Родриго Вейсу и лорду Сципию.

    В Анкарие:
  • По договору, от имени Архонта принять у Родриго Вейса власть над провинцией. Обещать всем жителям сохранения прежних прав и свобод.

    На Трамисе:
  • Выплатить 290 монет на содержание Стражей Республики.
  • Выделить 1000 монет на постройку еще одной батареи баллист.
  • На рыбацких лодках отправить на заброшенный остров добровольцев, которые должны выяснить, скрываются ли там патриции и, если получится, узнать, каковы их силы.
  • Выяснить возможность тайной перевозки на этот остров хотя бы двух-трех компаний пехоты.

    На Лоддире:
  • Цианориксу — договориться с союзными племенами о совместной обороне острова, если туда вторгнуться войска Нефритовой Империи.

    Остаток: 0 золотых монет в Дарракарии, 460 золотых монет на Трамисе, 1250 золотых монет на Лоддире.

    Официальные письма:




  • [ UA ]
    Форум » ФРПГ » 10 Лордов » 10 Лордов: Игро-тема
    • Страница 4 из 5
    • «
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • »
    Поиск:


    Добро пожаловать,
    Инкогнито



    Для просмотра сайта рекомендуем использовать
    Opera или Mozilla FireFox

    Поиск
    Мини-чат
    Для добавления необходима авторизация
    На сайте


    Нас посетили:


    Наши друзья